уходил в себя. А Влад, наверное, на всех орал, ха-ха, хотя в 2003 году мы проигрывали редко. Радимов вел игру «Зенита», раздавал передачи, мы неслись, а он контролировал процесс. Ему в принципе можно было вообще не выходить из центрального круга и просто закинуть за спины защитникам в любое место, не боясь ошибиться, мы всегда догоняли. Забивал, отдавал. Молодец, техничный игрок, видел всю поляну. Батон! В матчах со «Спартаком» против меня ставили Ковтуна. У него и так по сравнению со мной скорости не было, а в середине нулевых он еще повзрослел, мне легко давались матчи против него. Радим смеялся, когда видел Ковтуна в составе. «Можно против этих пленных сегодня не выходить, у них Ковтун слева», ха-ха! Вроде и шутка, а мне придавала уверенности. Мы, кажется, «Спартаку» ни одного матча не проиграли.

Часть третья. Взлеты и падения Петржелы

В январе 2004 года нас награждали серебряными медалями в СКК имени Ленина. Зимой 1985-го я, девятилетний мальчишка, присутствовал на церемонии чествования «Зенита» Павла Федоровича Садырина. Прекрасно помню творческие номера в исполнении Тамары Гвердцители и Александра Яковлевича Розенбаума, видел, как под овации болельщиков получали золотые медали Ларионов, Давыдов, Брошин, Бирюков и другие зенитовцы, радовался сопричастности такому масштабному событию. Почти два десятилетия спустя по ходу чествования «Зенита» я обвел взглядом трибуны, надеясь, что на нас смотрит такой же, как я в 85-м, мальчишка, мечтающий оказаться на сцене в составе любимого «Зенита».

В 2003 году проект «Звезда со звездою говорит» свел нас с Татьяной Булановой. У Кержакова брал интервью Шнур, у Денисова – Акиньшина, у Аршавина – Боярский, у меня – Татьяна. Мы проговорили три часа в каком-то пабе, завязалась переписка, она пригласила меня на концерт, я позвал ее на матч «Зенита». Первоначальный интерес друг к другу перерос во взаимную симпатию, и через год мы поженились. По ходу церемонии бракосочетания у меня складывалось ощущение, что наша свадьба проходит в формате «За стеклом». Нас поздравил весь музыкальный бомонд, Санкт-Петербург наблюдал за ходом церемонии в режиме онлайн. Ни я, ни Татьяна, будучи публичными людьми, ни словом не обмолвились о предстоящем событии журналистам, однако информация разнеслась быстро, я никогда в жизни не видел такого ажиотажа со стороны массмедиа.

Мы состояли в браке несколько лет, у нас родился замечательный сын Никита, однако мы оба вряд ли были по-настоящему счастливы. Сейчас я понимаю, что это были не те отношения, которые требовались нам обоим. Сказать, что Татьяна сыграла негативную роль в моей жизни, я не могу, были хорошие моменты, но все это ушло очень быстро, сейчас мы даже не общаемся друг с другом. Расставание пошло на пользу нам обоим, не знаю, как живет Татьяна, но я абсолютно счастлив. Чего и Булановой желаю.

…Петржела с воодушевлением продолжал работу. Вторую предсезонку мы перенесли легче, знали требования главного тренера «Зенита» и адаптировались к его нагрузкам. Бывало, хитрили с Кержаковым, срезая дистанцию в сериях «десять раз по километру и пять по два», ха-ха! Правда, тут же вспоминали о прикрепленных к телу датчиках, понимали, что Петржеле все станет известно, поэтому бежали на месте и ждали прибытия остальной, добросовестной группы. Однажды с Кержом срезали в Удельном парке, с отягощениями провалились в снег по горло, еле доплелись до базы. В сезоне 2004 года многое получалось, мы показывали красивый футбол, о «Зените» продолжали говорить в комплиментарных тонах, нас называли главными фаворитами в борьбе за золотые медали. В сентябре мы прилетели в Самару на принципиальную встречу с одним из тогдашних лидеров турнира, «Крыльями Советов». На переполненном «Металлурге» были полны решимости взять реванш за поражение в первом круге, однако накануне игры у меня поднялась температура. На завтраке ко мне подошел Владимир Боровичка.

– Петржела считает, что ты не хочешь играть из-за твоего самарского прошлого, – сказал помощник главного тренера.

Я рассвирепел и прямо из столовой помчался к доктору Михаилу Гришину:

– Запихивай все имеющиеся у тебя таблетки, собираюсь играть!

Лучше мне не стало, но я набрал номер Боровички и попросил передать Петржеле, что готов выйти на поле. Меня поставили в состав, я отбегал полтора тайма, мы выиграли 1:0, решающий мяч со штрафного с сорока метров забил Кержаков. Собой остался доволен, что-то объяснять про Самару, особенно в случае поражения, совершенно не хотелось. В тот год меня дважды дисквалифицировали на пять матчей. Первый раз – в мае, после домашней встречи с «Крыльями Советов», когда арбитр С. Французов, на протяжении всего матча в открытую, невозмутимо, ничего не боясь, издевавшийся над «Зенитом», пожаловался в рапорте на Радимова и Ширла. Футболисты чувствуют предвзятость судьи, пытаются восстановить справедливость, но если люди не слышат и не соблюдают правила игры, как еще реагировать? Французов показал мне желтую карточку, меня заменили от греха подальше, но он и после этого не успокоился. Контрольно-дисциплинарный комитет (КДК) в тот период возглавлял бывший кагэбэшник Марущак, в «Зените» понимали, что дисквалификация неизбежна, но защитить нас было некому. Мне дали пять матчей, не говорящему по-русски Ширлу – семь.

Затем «прилетело» в августе. В разгар чемпионской гонки, когда первую и пятую команду разделяли всего четыре очка, в Раменском между футболистами «Сатурна» и ЦСКА вспыхнула массовая драка. Встречу транслировали по телевидению, миллионы болельщиков видели, как двадцать человек, стенка на стенку, лупят друг друга, но КДК дисквалифицировал лишь четверых футболистов, по два с каждой стороны. Бивший двумя ногами с разбега Ярошик и размахивавший кулаками Рахимич ушли от ответственности, тогда как тремя месяцами ранее Радимова и Ширла отстраняли на пять и семь игр только за разговоры. Логики и справедливости в действиях КДК не было; примерно в это же время по комитетчикам в прессе прошелся Вадик Евсеев, вспомнили и обо мне.

– Послушайте, – сказал я московскому журналисту, – либо в КДК сидят продажные люди, потому что невозможно не дисквалифицировать Ярошика, либо, прости Господи, невменяемые, которых надо отвезти в Кащенко. Дебилы, одним словом.

Репортер так и написал: «Владислав Радимов: “В КДК сидят дебилы”». В те времена интервью не согласовывали ни с футболистом, ни с клубом, поэтому, по сути, фраза оказалась вырванной из контекста. Мне влепили пять матчей «за совершение публичных неэтичных, оскорбительных действий, унижающих достоинство членов Бюро комитета». На самом деле, решение КДК было незаконным. Обратись клуб в суд, мы бы легко выиграли дело, по регламенту за высказывания в прессе дисквалификация не полагалась, но, повторюсь, «Зенит» в ту пору не мог защитить ни себя, ни своего игрока. Меня