– Вот ерунда! – произнёс он. – Ещё бы сказали, что из-за твоего колдовства наступает ночь и в море приходят приливы – выдумают же. Ты просто другая. Они – обычные. Ты – особенная.

Заратуштре я верила – мне казалось, что уж он-то точно знает всё на свете, хоть и не признаётся в этом.

– А кто же я тогда? – спросила я, не желая успокаиваться.

Заратуштра отвёл взгляд.

– Ты – это ты, – ответил мне он, – разве этого недостаточно?

Мне показалось, что вполне.

* * *

Я мечтала, чтобы пересечения с Саурвой в моей жизни закончились на разговоре с девочкой в доме Мальми, но в глубине души я чувствовала, что так быть не может. Так оно и вышло в итоге: в следующий раз он встретился мне совсем неожиданно. Впрочем, наверное, такие встречи всегда наступают внезапно.

В тот день мы с тётушками отправились за покупками – я не стала оставаться дома, потому как Заратуштра помогал Мальми собирать травы и не мог прийти ко мне раньше вечера. Тётушки, воспользовавшись случаем, решили прихватить меня с собой – они обожали учить меня, какие овощи лучше покупать и как правильно выбирать куриные яйца.

Когда мы пришли на базар, в нос ударил знакомый запах исрыка[15]; ещё кругом стоял густой аромат зиры[16] – ошпазы[17] работали не покладая рук, а рядом с ними в соседней лавке искусно управлялись с мягким тестом лепёшечники. Тётя Лилия кивнула нам и упорхнула к прилавку, устланному мягкими горячими патырами[18] и хрустящей катламой[19], пропитанной луком и зеленью, – тётя Лилия обожала свежий хлеб. Тётя Роза меж тем, поздоровавшись с мужчинами, готовившими плов в больших казанах, прошла дальше – мы направлялись в самый холодный торговый ряд, где правили мясники.

Приятный запах плова и свежих лепёшек исчез; вместо этого кругом запахло сырым мясом, и меня слегка затошнило. Тётя Роза всегда твердила, что мясо есть нужно и очень полезно – я не спорила с ней и в целом слушалась её, но сама чаще отдавала предпочтение фруктам или овощам.

На базаре я впервые вошла с ней в ряд с мясом – обычно она покупала его сама, пока тётя Лилия водила меня к большому центральному фонтану или покупала мне хуроз канд[20], – я больше всего любила ярких красных петушков.

Сегодня же тётя Роза по какой-то причине увлекла меня с собой: я оказалась в незнакомом мне доселе мире стучащих о доски ножей и молотков, в мире рычащих мясорубок и висящих под сводами куполов туш. Обычно я старалась не думать о том, что я ем что-то живое; сейчас же я просто не могла не думать об этом – не идти же, в конце концов, заткнув нос и закрыв глаза.

Я впервые столкнулась с таким количеством мёртвых тел. Тётя Роза сжала мою руку покрепче, почувствовав, как намокает моя ладонь.

– Я не зря тебя сюда привела, – сказала она мне, – скоро ты подрастёшь и сможешь ходить сюда одна. Тебе нужно хорошо знать, где мы обычно делаем покупки – остальную часть базара ты уже изучила, осталась только эта.

Я привыкла к тому, что тётя Роза могла потрошить курицу на нашей кухне, чтобы сварить бульон, а потроха отдать бродячим собакам. Однако совершенно растерялась в целом мире, где множество ножей стучало о деревянные доски, а запах сырой плоти прочно впитался в грязные засаленные клеёнки.

Я инстинктивно потянула тётю Розу вперёд, к выходу – ряд был сквозным, его можно было пройти напрямую, – но она легонько одёрнула меня.

– Добрый день, – поздоровалась она, окликнув по имени одного из продавцов, – как поживаете?

Он едва окинул её взглядом, затем вновь уставился вниз – на свои руки, в которых он держал острый нож с красивой резной рукоятью. Над дверью в его лавку висела большая бычья голова.

– Вам как обычно? – хмуро поинтересовался мясник.

Тётя Роза кивнула и открыла большую холщовую сумку, чтобы вытащить кошелёк.

– Смотри внимательно, – сказала она мне, – этот человек знает своё дело – вот, видишь этот кусок? Сейчас я тебе объясню, почему он лучше прочих.

Она объясняла мне, как отличить хорошее мясо от дурного; я слушала её вполуха, успевая инстинктивно отвечать «да» и «угу» на её замечания о разнице в цене для тех или иных товаров. Мысленно я уже была вне этого места: мне хотелось выйти отсюда и никогда не узнавать, что именно иногда плещется в моей тарелке и какой ценой оно достаётся людям.

– И запомни: никогда не бери мяса у этого человека, милая, – сказала тётя Роза; её голос изменился, и я невольно обратила внимание на то место, куда она смотрела.

Проследовав за её взглядом, я увидела угрюмого мужчину с чёрными сальными волосами, сидящего в самом крайнем углу торгового ряда. Он точил большой нож и был так сосредоточен на своём деле, что не замечал ничего вокруг. Над дверьми его лавки, как и над другими, висела бычья голова – только вот у этой, я заметила, были вырезаны глаза.

– Это Эгры, – сказала мне, указывая на мужчину, тётя Роза, – нехороший человек. Очень нехороший.

– Но почему? – невольно вырвалось у меня.

Мясник, готовивший наш заказ, усмехнулся и покачал головой:

– Видишь ли, – сказал он, – говорят, он не только мясо животных продаёт. У него была жена…

Я испуганно посмотрела на мясника. Тётя Роза зло уставилась на него и сказала, обращаясь ко мне:

– Это отец того мальчишки, который тебя сглазил. Только и всего. А россказни вроде этих не слушай, – она выразительно посмотрела на мясника, и тот, уткнувшись взглядом в разделочную доску, больше не произнёс ни звука.

– Можно я к фонтану пойду? – тихонько спросила я тётю Розу. – Меня тошнит.

Она кивнула и мягко погладила меня по плечу:

– Только осторожно. Я закончу и догоню тебя.

Я пулей ринулась прочь из того места, не разбирая дороги перед собой. Когда я вышла на свет, столкнулась лицом к лицу с тем, о ком говорила в самом начале, – Саурва шёл мне навстречу, направляясь, видимо, прямиком к своему отцу.

– Ведьма, – шикнул он, едва завидев меня, – а ты-то тут что делаешь?

С нашей последней встречи он ни чуточки не изменился; такой же тощий, он сверкал своими чёрными глазами, и мне не по себе становилось от этого взгляда.

Я мысленно сказала себе: «У тебя есть амулет. Не бойся. Он верит, что ты ведьма – значит, пусть сам тебя боится».

– Говорят про твоего отца, что он убил твою