как-то скрашивало часы томительного одиночества за неизменно закрытой дверью.

Я не могла и подумать о том, что Мальми может кого-то держать в неволе по злому умыслу. Я думала: раз она делает это, значит, так действительно нужно. Потому что, в конце концов, я доверяла ей – и на таком доверии обычно и строится настоящая дружба.

Именно поэтому я так и не нарушила обещания, которое дала Мальми, не пыталась проникнуть за эту дверь, чтобы узнать её тайны. Но однажды случилось то, чего ни я, ни Мальми предугадать не могли. Я не нарушала своего обещания, но случилось нечто, что определённо можно было назвать необычным происшествием.

В один из дней дверь сама заговорила со мной.

Нет, конечно, говорила не сама дверь – говорил тот, кто прятался за нею всё это время. Это приключилось за день до моего дня рождения.

То был жаркий августовский день, и я была в прекрасном расположении духа, потому что завтра – уже завтра! – мне должно было исполниться девять лет. С тех пор как я начала ходить к Мальми каждый день, прошло уже три недели, и впервые за это время случилось так, что в один из дней я не пришла к ней в гости.

Это было за два дня до моего девятилетия – дело в том, что мои тётушки решили повести меня на открытие музея. В нашем городе был всего лишь один музей, и он расположился на том самом холме, за которым начиналось море. Здание стояло здесь очень давно, но столько, сколько я себя помнила, его реставрировали и приводили в порядок. И вот, спустя много лет, наконец довели до ума! Мои тётушки, не желая упускать такую возможность, повели меня туда, чтобы показать чарующий мир искусства.

Я согласилась пойти только лишь потому, что была уверена: там будет скучно и мы не задержимся более чем на полчаса. Каково же было моё удивление, когда я поняла, что мы застрянем там по меньшей мере на полдня – и не потому, что этого хотелось тёткам, а потому, что мне самой было до жути интересно рассматривать всё, такое красивое и доселе мне незнакомое.

Мы действительно вышли из музея только под вечер – я впервые видела столько народу и даже несколько легковых машин, припаркованных у подножия высокого холма. Тётя Лилия тогда сказала, что на открытие приехали люди из соседних городов, – в музее хранились старинные ценные экспонаты, копий которых не было в других уголках мира. Удивительно, но в дальнейшем туда и вправду часто наведывались приезжие! Меня даже брала гордость оттого, что они специально ездили в эту глушь, лишь бы поглазеть на что-то, с чем я жила совсем рядом.

На следующий день я вновь наведалась к Мальми.

– Вчера тебя не было, – поприветствовав меня, заметила Мальми.

– Это всё потому, что мы ходили в музей, – пожала плечами я, – тебе тоже стоит туда сходить: там много интересных штуковин!

Мальми засмеялась, и я, чуть смутившись, попыталась сменить тему:

– Завтра у меня будет день рождения. Приходите ко мне все вместе – с Сеги и Теги.

– Обязательно, – улыбнулась мне Мальми, – спасибо за приглашение.

Я кивнула ей и по обыкновению направилась в её комнату, чтобы взять уже такую привычную мне книгу. Так же, как и всегда, устроилась возле резной деревянной двери, так же, как и всегда, открыла случайную страницу – но тут случилось то, что выделило этот день на фоне всех остальных.

– Хорошо, что ты вернулась, – услышала я, как только собиралась уже начать читать, – я уж испугался, что ты больше никогда не придёшь.

Голос прозвучал за дверью – неразборчивый и приглушённый, но это был определённо мальчишеский голос.

– Я вчера ходила в музей, – ответила я, украдкой посмотрев в сторону двери.

– И что ты там видела?

– Ну-у, – неуверенно протянула я, – там было много интересного. Например, синий бык на картине – это был очень большой бык.

– Он понравился тебе?

– Думаю, да.

– Это хорошо, – радостно ответил мне голос за дверью, – но почему ты всё равно вернулась сюда, а не пошла снова в музей?

– Потому, – сказала я, – что здесь мне нравится намного больше.

– Это хорошо, – вновь повторил голос. – Тогда – привет!

– Привет! – поздоровалась я, и по моему телу пробежала дрожь, ознаменовавшая волнение. – Послушай, а как тебя зовут?

– Мальми-пари ещё не разрешила мне называть никому своё имя – даже себе самому.

– Но почему? – я захлопнула книгу, целиком и полностью погружаясь в разговор.

– Потому, что я должен вынести его за дверь, только когда выйду сам.

– Вот оно что, – протянула я в ответ, – а почему же ты раньше молчал?

– Потому, – сказал в ответ голос, – что я не умел говорить по-человечьи.

Я нахмурилась, пытаясь обдумать услышанное.

– Но кто же ты? – в итоге спросила я.

Мне казалось, что я говорила с кем-то, кого знала очень давно, но чьё имя почему-то опрометчиво позабыла.

– Я – это я. Не больше того и не меньше.

– Ну тогда я – это тоже я, – я сильнее нахмурилась, недовольная такой явной попыткой увильнуть от ответа. – Но повтори мне хотя бы: как ты назвал Мальми?

– Мальми-пари, – покорно повторил голос.

– Но почему?

– Потому что она – пери морей, – просто ответил голос, – а её сёстры – пери озёр и рек.

На тот момент мне было всего восемь лет и, как самый настоящий ребёнок, я совсем не удивилась такому откровению. Меня куда больше интересовало то, кто же прячется за этой самой дверью, – и хотелось к тому же выведать это у него самого.

Я решила, что если блесну знаниями, то сумею втереться в доверие:

– На твоей двери вырезан язык маленьких пери, я знаю, что это за язык.

– И я знаю, – тут же отозвался голос за дверью, – пери всегда заботились обо мне.

Я услышала лёгкое копошение за дверью и прислушалась; обладатель голоса, кем бы он ни был, придвинулся ближе к двери и устроился совсем рядом – так, по крайней мере, мне показалось.

– А о тебе – это о ком?

– Обо мне, – раздалось с той стороны, – это обо мне.

– Не больше и не меньше того? – язвительно спросила я.

По ту сторону двери обладатель голоса только лишь промычал что-то в ответ – я тяжело вздохнула, понимая, что у меня совсем не получается выведать ничегошеньки интересного.

– Пойдём играть, – в итоге прямо сказала я.

Вновь услышала за дверью возню – показалось, что от моего предложения обладатель голоса почувствовал себя нехорошо.

– Мне нельзя, – и