Дэмиан дремал, прислонившись головой к окну, а я боялась пошевелиться, чтобы не потревожить его. В мыслях крутились случайно брошенные слова: «Если бы я мог выбирать…»

Неужели их отношения с Сидни не такие уж и идеальные, как казалось? И какую роль во всем этом играла я?

Когда автобус остановился на парковке рядом со стадионом, я разбудила Дэмиана и с мягкой улыбкой произнесла:

– Просыпайся, соня. Саймон поможет тебе дойти до дома.

Я уже собиралась встать с кресла, но Дэмиан обхватил мое запястье и пригвоздил к месту. Остальные ребята не обращали на нас внимания. Весь автобус превратился в пчелиный улей с тихим, но надоедливым жужжанием и беготней по салону.

– Я не хочу так просто проигрывать пари. Ты пойдешь со мной, – сказал он, не отпуская моей руки.

– Не хотелось бы испытывать терпение Сидни, – нахмурилась я и посмотрела назад, где до сих пор сидела готовая взорваться девушка. Она вообще дышала?

– Мы будем учиться, а не кувыркаться, капитанша.

– Быстро же ты идешь на поправку. Еще полчаса назад бился в конвульсиях от боли, а теперь язвишь.

– Не думай, что можешь так просто от меня избавиться.

Я вздохнула и сдалась. Спорить с Дэмианом в его нынешнем состоянии было бесполезно. Да и, признаться, я не особо сопротивлялась. Мне хотелось побыть с ним, убедиться, что ему действительно лучше, и, возможно, услышать что-то еще о его отношениях с Сидни.

Саймон, увидев, что Дэмиан не собирается выбираться из автобуса без меня, лишь усмехнулся и покачал головой.

– Вы уж так не палитесь, голубки, – засмеялся он, помогая Дэмиану подняться.

– Иди к черту, кретин, – бросил мой напарник, зашипев то ли от боли, то ли от раздражения.

По дороге Дэмиан молчал, крепко сжимая мою ладонь, хоть в этом и не было нужды. Саймон почти что нес его на своих плечах, стараясь при этом разрядить обстановку шутками, но это футболисту сегодня не особо удавалось.

Я чувствовала себя неловко, словно оказалась между двух огней. С одной стороны, мне было так комфортно рядом с Дэмианом, с другой – я боялась, что этот комфорт станет поводом для очередного срыва, когда Сидни откроет наконец глаза.

Добравшись до дома, Саймон помог затащить тяжеленного квотербека на крыльцо, а затем, подмигнув мне, оставил нас наедине. Я проводила его взглядом и, обернувшись к Дэмиану, тихо спросила:

– С каких пор Девенпорт такой душка? Он имени моего даже не знает.

– Уверена? – Дэмиан поднял бровь и с усмешкой посмотрел на меня. – Ты хоть знаешь, о чем говорят эти кретины на вечеринках?

– И о чем же?

Мы с горем пополам преодолели лестницу и устроились в библиотеке, закрыв дверь на замок. Не хватало еще, чтобы вся команда по очереди нанесла нам визит.

Дэмиан сел на диван возле окна, задумчиво разглядывая небольшую дырочку на подлокотнике, а я вчитывалась в корешки книг на полках, пытаясь найти что-то подходящее для нашего проекта.

– Сомневаюсь, что ты что-то найдешь, – с усмешкой сказал парень за моей спиной.

Я повернулась и нахмурилась.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Боже, капитанша. Ты в зеркало вообще смотришь хоть иногда? Эти недоумки уже ставки делают, кто первый затащит тебя в койку.

– Чего? – воскликнула я возмущенно.

Дэмиан поерзал на диване и зашептал:

– Ты другая, помнишь? Ты не похожа ни на одну девчонку в «Спаркс». Крашеные волосы, боевой раскрас, тупые шутки – все это не про тебя. Ты не пьешь, не танцуешь на столе, не оголяешься, лишь бы привлечь внимание. Все парни спят и видят, как заполучить такую девушку.

«Ты особенная», – шептал голос из прошлого. – «Ты не такая, как все».

Я сжала кулаки, чтобы пальцы перестали дрожать. Лэндон тоже так говорил. Тоже смотрел на меня с этим странным блеском в глазах, так, будто я была редкой находкой, трофеем.

Дыхание сбилось. Каждое слово Дэмиана попадало в самое сердце, выбивая почву из-под ног. Я даже не заметила, как медленно подошла к дивану и встала напротив.

– Ты тоже так думаешь?

– У меня есть своя ставка, – сказал он, выпрямляясь. В полумраке библиотеки его зрачки расширились.

– На кого?

– На себя.

Грудь словно сдавило тисками, сердце больно ударилось о ребра. Слова Дэмиана обрушились на меня как гром среди ясного неба, и я не знала, как реагировать.

Повисла тишина. Я слышала, как гудит вентиляция где-то под потолком, как смеются ребята, как стучит пульс в висках – слишком громко, слишком навязчиво.

Дэмиан смотрел на меня, и в его глазах не было того, чего я боялась – хищного прищура, снисходительности, обещаний.

Он просто смотрел. И ждал.

Призрак Лэндона вдруг показался далеким, почти чужим. Словно его никогда и не было.

Заметив мое замешательство, Дэмиан встал с дивана, протянул руку и коснулся моей щеки. От этого прикосновения по телу пробежала волна мурашек. Я прикрыла веки, наслаждаясь моментом. Это было неправильно, но сейчас ничего не имело значения. Мне хотелось просто быть здесь, рядом с Дэмианом, и верить, что все возможно.

– Дэмиан, – тихо произнесла я, открывая глаза. – Мы не можем…

– Можем, – перебил он, приближаясь к моему лицу. – Если захотим.

И в этот момент наши губы встретились.

Это был легкий, робкий поцелуй, словно проверка. Но от него по телу разлилось тепло, и все внутри замерло в предвкушении. Почувствовав, как Дэмиан притягивает меня ближе, я углубила поцелуй. Его движения стали более настойчивыми, руки обвили мою талию. В животе запорхали бабочки, и я забыла обо всем на свете.

О Сидни, о Лэндоне, о том, что так нельзя.

Время остановилось. Существовали только мы, эта комната и этот поцелуй. В нем были нежность, желание и какая-то отчаянная надежда. Казалось, что мы ждали этого момента целую вечность. И, наверное, так оно и было. С первой встречи на стадионе, с первого грубого слова, с первого раза, когда я поймала себя на мысли, что ищу его глазами в толпе. Два года отрицания, споров, попыток убедить себя, что он мне безразличен – все вело сюда.

Сюда, где Дэмиан отдавал мне частичку себя. Отдавал ее той Эмилии, которую никто не знал. Той, что ломала пальцы обидчикам и тонула в ярости. Той, что три года назад выжила в раздевалке и поклялась, что никогда больше не позволит себе испытывать любовь. Той, что боялась собственной тени и необузданной силы.

Он – не Лэндон. И никогда им не будет.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, в комнате повисла тишина. Мы смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. Я