Как только первый шок от повторного проживания той ночи прошел, я набралась смелости всё рассказать Панку. Мы с Черри никогда об этом не говорили, и я ещё ни разу не произносила эти слова вслух.

Я киваю и поджимаю под себя ноги, сидя на кожаном диване.

— Они были задирами, избалованными богатыми детьми — ну, богатыми по меркам Кримсон Вэлли. Они постоянно донимали нас. Особенно Черри. Она не хотела иметь с ними ничего общего. Но как-то ночью они всё равно взяли то, что хотели. Поэтому мы их убили.

Лицо Панка бледнеет, а в глазах вспыхивает жажда убийства.

— Как вы это сделали? — Отчёты были в открытом доступе, так что я полагаю, он их уже читал, но он хочет услышать это именно от меня.

Я делаю большой глоток воды и шумно сглатываю.

— Цианид. Мы подсыпали его в их выпивку. А потом Черри устроила настоящую резню — кромсала их ножом, когда они уже были мертвы. Это случилось уже после того, как я вышла из колонии для несовершеннолетних. Я была совершеннолетней. Так что мне нужно было сваливать из города к чёртовой матери. Она сама настояла на моем отъезде. И взяла на себя сокрытие следов. Я до сих пор не знаю, как именно. Или помогал ли ей кто-то. Но я ей благодарна.

Панк запускает руки в волосы, его губа дергается.

— Уверен, она тоже тебе благодарна. Мало кто из друзей способен вот так пойти до самого конца.

— Джунипер бы пошла. Но я надеюсь, ей никогда не придётся… Я так скучала по ней, — вздыхаю я, уткнувшись в горлышко бутылки с водой. С тех пор как ко мне вернулась память, навалились тоска и опустошение. Словно я упустила слишком много. Я понимаю, что всё могло быть гораздо хуже, и мне ещё повезло остаться в живых, но это время, проведённое вдали от Панка и Джунипер, до сих пор полностью дезориентирует.

Панк усаживает меня к себе на колени и обнимает.

— Место в «Вайнил Делайтс» придержали для тебя. Но ты не обязана работать, если не хочешь. Я позабочусь о тебе.

Часть меня хочет вечно прятаться в нашем пентхаусе, но если я изолируюсь, то мои демоны разорвут меня на части.

— Вообще-то, я с нетерпением жду возвращения туда. Думаю, это пойдёт мне на пользу.

— Хорошо, любовь моя. — Он убирает волосы с моего лица и целует шрам на голове. Этот участок сейчас с пушком от новых отрастающих волос. Я до сих пор не решила, хочу ли я их оставить или побреюсь снова. Мне вроде как нравится, что это делает мой образ более дерзким. Будто моя внешность теперь соответствует тому, что скрывается внутри.

Раньше я думала, что с нами что-то не так. Может, так оно и есть. Но теперь мне плевать, что думают другие. Наша одержимость друг другом уходит глубоко корнями. Мы никогда не освободимся от неё, да и не хотим.

После всего, через что я прошла, Панк показал мне, что он единственный, на кого я могу рассчитывать. Единственный, кто имеет значение. Он спасает меня каждый день просто тем, что существует. Я хочу сплавить наши души воедино, чтобы, когда мы в конце концов покинем эту жизнь, то всё равно были вместе в следующей.

Моё сердце замирает, когда я ощущаю его запах — он утыкается носом мне в шею. Это мускусный и в то же время сладкий аромат. Будто он искупался в сахарной вате, а после долго бежал через ночной лес в самый разгар шторма.

Я сбрасываю юбку, соскальзываю на пол и опускаюсь на колени между его ног. Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, а у меня во рту пересыхает от жажды.

— Достань его для меня.

Его дыхание сбивается, когда он освобождает член из джинсов. Панк хватает меня за подбородок, пока я подаюсь вперёд и провожу языком вверх по стволу, медленно задерживаясь на каждом бугорке вен.

— Грёбаный ад, Рокси. Ты точно станешь моей смертью, — признаётся он.

Я сжимаю его бёдра, пытаясь удержаться, и заглатываю член целиком, наслаждаясь тем, как он стонет, когда головка упирается мне в горло. Панк сжимает мой затылок, наматывает волосы на кулак и грубо тянет назад.

Тело содрогается, когда я давлюсь им. Делая глубокие вдохи через нос, я скольжу вперёд и назад, проходясь плоским языком по нижней стороне его члена. Каждое мимолётное содрогание его тела вдохновляет меня, заставляя гореть изнутри ещё сильнее, пока я полностью подчиняю его себе.

Он подаётся бёдрами и резко толкается вперёд.

— Блядь. Святое дерьмо. Моя девочка. Испей меня.

Слёзы текут по щекам, когда он вбивается мне в глотку. Киска пульсирует от каждого грубого толчка в рот. Я оттягиваю трусики в сторону и вставляю внутрь два пальца.

— Ох, какая хорошая девочка. Ласкает свою мокрую киску, пока доводит меня. — Его член напрягается и пульсирует, растягивая мои щеки. Он издаёт глубокое рычание, когда его сперма заполняет мой рот.

Я хнычу, пока, заглатывая густую струю и одновременно трахая себя пальцами. Мой клитор пульсирует, и я издаю протяжный стон.

Он выходит и тянет мой топ вниз.

— М-м-м. Оседлай эти грёбаные пальцы ради меня. — Он откидывается на спинку дивана, сжимая в кулаке свой член, наблюдая, как я раскачиваюсь на собственной руке.

Затем слизываю сперму со своих опухших губ, пока мой оргазм нарастает.

— Панк…

Он тянется вперёд, цепляя пальцами край моих трусиков. Оттягивает их ещё дальше, удерживая на месте, чтобы лучше всё рассмотреть.

— Ох, детка.

Я ахаю, когда он обхватывает моё горло свободной рукой и сжимает. Затем толкает меня назад, прижимая к журнальному столику.

— О, чёрт, Панк. Блядь. — Спазм сотрясает всё моё тело, проходя сквозь меня, словно таран. Я распадаюсь на части.

— Вот так. Кончай для меня. — Он вводит два пальца, проталкивая мои собственные ещё глубже.

Дикий крик вырывается из моего горла, когда наши скользкие пальцы двигаются вместе внутри. Моё тело извивается, бёдра бьются о край стола. Он играет на мне, как на скрипке, контролируя каждую пульсацию и каждый толчок, проходящий сквозь меня.

— Ты охуеть, какая грязная. — Панк крепко сжимает мою промежность ладонью, заставляя пальцы войти до упора. — Моя. Чтобы трахать. Чтобы трогать. И чтобы убивать ради тебя. Скажи это. Скажи мне, кто владеет этой пиздой.

Я всё ещё дрожу, когда очередной оргазм захватывает меня в плен. Киска пульсирует, пока я насаживаюсь на его руку.

— Твоя. Блядь.