её от себя. — Я с силой сдавливаю горло Эрла, напоминая им обоим, кто здесь главный.

Она шипит, но подчиняется.

— Что тебе нужно, Панк?

Я громко хохочу.

— Ты серьёзно? — Моя тьма клубится вокруг меня, словно безумие, угрожая поглотить целиком. — То же, что и всегда. Рокси. Ты пыталась разлучить нас, чтобы использовать её как личный банкомат. Ты отвратительна, и — жалкое подобие матери.

Она бледнеет и делает шаг назад, её руки мелко, лихорадочно подрагивают.

— Я просто взяла то, что мне причиталось! Вырастила это отродье, кормила, дала крышу над головой. А когда Хэнка убили, то она даже не потрудилась позвонить и узнать, как я.

Я трясу Эрла за горло, чувствуя, как гнев накатывает волнами.

— О, так она должна была проявить к тебе сочувствие? После твоего-то выбора мужчин? Слышала бы ты, что вылетело из пасти этого куска дерьма до того, как ты вошла. Что ты там вякал, Эрл? Что-то про то, как хочешь попробовать кискумоей девочки, а? — Я мечу молнии в Глорию. — Вот таким мужикам ты подставляла свою дочь всю её жизнь. С тобой она никогда не была в безопасности. И теперь я единственный, кто может её защитить.

— Я вспомнила, — шепчет Рокси, входя в комнату.

— Роксанна, немедленно звони в полицию! Он убьет Эрла! — визжит Глория.

Рокси смотрит на неё с полнейшим равнодушием.

— Что ж, я не могу тебе помочь, потому что этоя убила Хэнка. Выпустила ему кишки, прямо как свинье, которой он и являлся.

Лицо её матери искажается от ужаса.

— У тебя травма мозга! Ты просто бредишь! Звони копам, пока он нас всех не прикончил!

Я усмехаюсь.

— Ты уверена в этом, Глория? Ты ещё не видела, на что способна моя девочка, когда у неё в руках нож.

Рокси подбирает сумку матери и роется в ней, пока не находит украденную дебетовую карту. Затем швыряет её Глории в лицо.

— Вот радиэтого ты так стремилась «заботиться» обо мне. Вот зачем притащила меня обратно в Кримсон Вэлли.

Глория мотает головой, в её глазах мечется страх.

— Он лжёт тебе, Роксанна! Мне просто нужно было немного налички, чтобы оплатитьтвои счета!

— Семь, блядь, тысяч долларов? — я усмехаюсь, оглядывая комнату. Огромный телик, новенькая блестящая мебель, на которой всё еще болтаются ценники. Я перевожу взгляд на Рокси и качаю головой: — Она не заботилась ни о ком, кроме себя, детка.

Та Рокси, в которую я влюбился, окончательно возвращается — узнавание вспыхивает в её убийственном взгляде, словно в тряпичную куклу вдохнули жизнь. Она медленно приближается к Глории, сжимая кулаки.

— Я сыта по горло твоим враньём, мама. Ты приехала за мной только, когда узнала, что у меня есть деньги. Ты всегда думала только о своей шкуре. Вот почему ты притворялась, что не видишь, что Хэнк со мной вытворял. Пока он помогал оплачивать счета, ты позволяла ему делать всё, что он хотел.

— Я не понимаю, о чём ты. Хэнк был так к нам добр! Я знала, что этоты его убила. Всей душой это чувствовала! — Она пятится всё дальше, пока Рокси наступает.

— Если ты думаешь, будто всё, что он творил с нами обеими, это «добро», значит, ты ещё тупее, чем я думала! — кричит Рокси. Когда она хватает со стола наполовину пустую бутылку водки, и тогда я нутром чую, что сейчас рванёт.

Крепче обхватываю шею Эрла и сжимаю, пока он не теряет сознание. Глория вскрикивает, когда его тело обмякает.

— Расслабься, он не сдох. Пока что.

— Я всегда знала, что ты — дьявольское отродье. Убирайтесь к чёрту из моего дома! Оба! — Глория бросается к Эрлу, прикрывая его своим телом.

Моя девочка оживает, её глаза пылают огнём, который, я боялся, навсегда погас. Но она вернулась. И Рокси выглядит как ангел смерти. Она выливает водку на пол, разливая её кругами по гостиной.

— Ты не заслуживаешь ничего хорошего, мама. Потому что дьявол живет именно втебе.

Рокси выхватывает позолоченную зажигалку из пачки сигарет Глории. Откидывает крышку и резко крутит колёсико, высекая пламя.

— Ты с ума сошла?! Тебе это с рук не сойдет, Роксанна! — визжит она.

— Сожги всё на хер, детка, — подбадриваю я.

Губа Рокси кривится в хищной улыбке, когда она смотрит на Глорию.

— Видишь ли, мама, фишка денег — настоящих денег — в том, что они покупают власть. У меня есть адвокаты. А у тебя есть только ленивый ёбарь и дом, купленный на страховку твоего убитого мужа. Не думаю, что копов будет сложно убедить в том, что ты вырубилась по пьяни с непотушенной сигаретой.

У той отвисает челюсть.

— Ты бы не посмела...

Рокси кивает.

— И если ты хоть пикнешь в мою сторону или в сторону Панка, я выдвину против тебя обвинения. У меня есть доказательства всех твоих переводов с моего счёта. Семь штук баксов — это тяжкое преступление. В тюрьме водку не дают, мама. Хотя еда там наверняка лучше, чем то дерьмо, которое ты пытаешься готовить.

Смех вырывается из моей груди. Никогда ещё я не гордился своей девочкой так сильно, и никогда она не заводила меня так, как сейчас. Мне хочется трахнуть её прямо у стены, пока всё вокруг нас будет полыхать синим пламенем.

— Пора. Уходим отсюда, детка, — поторапливаю её.

Глория вскрикивает, когда Рокси бросает зажигалку. Пламя змейкой проносится по пушистому ковру, устремляясь к шторам быстрее, чем я ожидал. Я хватаю Рокси за запястье и тащу к выходу.

— Быстрее, любовь моя. Тут всё сейчас, блядь, взлетит на воздух! — кричу я сквозь вопли Глории. На ходу я подхватываю дорожную сумку, которую Рокси оставила у двери.

Завожу мотор и с пробуксовкой срываюсь с места ещё до того, как пламя становится заметно с дороги. В зеркале заднего вида — только дым. Густой чёрный дым.

— Как думаешь, они поймут, что это были мы? — Рокси забивается в угол пассажирского сиденья, скрестив руки на груди и глядя в окно.

Я кладу руку на её бедро, едва сдерживая пожирающий меня голод.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, любовь моя. Мы будем на свободе. Обещаю.

И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы никто и никогда больше не встал между нами.

— Я всё вспомнила. Как только увидела тебя над Эрлом… с памяти будто сорвали замок. Всё хлынуло сплошным потоком. Мне тошно от мысли, что я снова жила под её крышей. После того как мы убили Хэнка, я пообещала себе, что никогда сюда не вернусь.

— Ты думала, что у тебя нет