он их вообще не знал. И разговоры о людях, которых он никогда не видел, о событиях, в которых не участвовал, не добавляли веселья.

— А ты, Алессар, — обратилась к нему Арина, когда пауза затянулась. — Кем работаешь?

— Учусь ещё. На охранника.

— О, полицейский! — Арина захлопала в ладоши. — Юнда, ты будешь за мужем как за каменной стеной!

— Он мне не муж, — смутилась Юнда, краснея. — Мы просто встречаемся.

— Пока просто, — вставила Настя и снова посмотрела на него.

Взгляд её был странным. Алессар не мог понять — что в нём не так? То ли любопытство, то ли… что-то ещё. Какая-то неприятная, навязчивая внимательность. Как будто она видела его насквозь и находила в этом что-то забавное.

— А где вы познакомились? — спросила Настя.

— Во дворе, — ответил Алессар. — Я сидел на скамейке, она проходила мимо.

— Романтично, — протянула Арина.

— Не очень, — усмехнулась Юнда. — Он обрызгал мои джинсы.

— Из лужи, — добавил Алессар. — Случайно.

— Не случайно, а специально, — поддела Юнда.

— Специально кидать камни в лужу, когда рядом идёт девушка? Это было бы подозрительно.

— Всё, что ты делаешь, подозрительно.

Они засмеялись. Арина подлила чаю. Настя отрезала ещё кусок пирога. Арина сидела рядом с Юндой, Настя — напротив Алессара. И ноги у всех были под столом. Сначала Алессар не обратил внимания. Подумал — случайно. Нога задела ногу, бывает. Но когда Настя начала гладить его бедро, он понял, что это не случайность. Она делала это спокойно, невозмутимо, продолжая улыбаться Юнде и кивать её словам. Рука её была холодной, но уверенной. Она не смотрела на него — она смотрела на Юнду, слушала её, поддакивала. И при этом медленно водила пальцами по его джинсам, чуть выше колена. Алессар замер и не знал, что делать. Отодвинуться? Сделать вид, что ничего не происходит? Встать и уйти? Сказать Юнде?

— Ты чего такой красный? — спросила Юнда, поворачиваясь к нему.

— Чай горячий, — выдавил он.

— Так пей маленькими глотками.

— Ага.

Он отодвинул кружку. Под столом попытался отстраниться — сдвинул ногу, но Настя переместила руку выше. Теперь её пальцы лежали почти на его…

— Алессар, ты меня слушаешь? — спросила Юнда.

— Да, конечно. Про школу и про одноклассников.

— Я про пирог спросила. Вкусный?

— Очень, — сказал он, хотя не почувствовал вкуса.

Настя улыбнулась шире, чем следовало, и убрала руку.

— А вы надолго к нам? — спросила она, потягиваясь. — Может, фильм посмотрим? У меня есть «Бойцовский клуб», вы же любите такое?

— Нет, — ответил Алессар резче, чем следовало. — Юнда, нам пора.

— Почему? Мы только пришли.

— Мать звонила. Просила за хлебом зайти.

— Но мы же… — начала Юнда, но Алессар уже встал.

— Правда, пора. Извините, девчонки. Приятно было познакомиться.

Он взял Юнду за руку и потянул к выходу. Она сопротивлялась, улыбалась подругам, обещала позвонить, говорила, что в следующий раз они придут надолго. Арина обняла её на прощание. Настя — тоже.

— Приходите ещё, — сказала Настя, глядя Алессару в глаза. — Обязательно. — Она пожала ему руку и чуть задержала её в своей.

— Обязательно, — ответил он и почувствовал, как внутри всё переворачивается.

Ребята шли по улице. Вечерело, фонари ещё не зажглись, но небо уже потемнело, и первые звёзды проглядывали сквозь облака.

Юнда щебетала — про Аринку, про Настёнку, про то, как давно они не виделись, как здорово, что всё-таки встретились, надо бы чаще, надо бы пригласить их к себе, пусть мама испечёт пирог, или они сами что-нибудь приготовят.

— Настя так похудела, ты заметил? — говорила она. — И волосы отрастила. Раньше у неё каре было, а теперь вон какие косы. А Аринкин пирог! Все одноклассники её за это любили. Теперь она вон в маркетинг пошла, тоже хорошо.

Алессар шёл рядом и молчал. В голове крутилась одна и та же картинка: улыбающееся лицо Насти, её холодные пальцы и его колено, которое до сих пор горело от её прикосновений.

— Алессар?

— А?

— Ты меня вообще слушаешь?

— Да. Про пирог. Про школу.

— Я про то, что надо бы пригласить их к нам. Как думаешь, мама не будет против?

— Не знаю.

— Алессар, — Юнда остановилась, посмотрела на него. — Да что с тобой такое? Тебе что, не понравились девчонки?

— Понравились, — сказал он, глядя в сторону. — Хорошие девчонки.

— Тогда почему ты такой… никакой?

— Устал. День тяжёлый.

— У тебя сегодня даже пар не было.

— Морально тяжёлый.

Она хотела спросить ещё — он видел это по её глазам. Но передумала, взяла его за руку, сжала.

— Ладно, пойдём. Проводишь меня?

— Конечно.

Они дошли до её подъезда. Юнда чмокнула его в щёку.

— Ты зайдёшь?

— Не сегодня. Мама же просила хлеба.

— Завтра увидимся?

— Да.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она скрылась за дверью. Алессар постоял минуту, глядя на закрытую дверь, потом развернулся и пошёл к магазину. В голове всё ещё была Настя. И мысль, которая не давала покоя: сказать Юнде или не сказать? Если сказать — она расстроится. Обидится на подругу. Перестанет с ней общаться. А Настя — подруга, пусть и не близкая, но со школы. Если не сказать — эта тварь продолжит. И что тогда?

Он толкнул дверь магазина, не глядя шагнул в пустоту и приземлился на мягкий диван. Он оглядел гостиную, она отличалась от той, где пил чай час назад. Эта гостиная была копией квартиры Аринки — такой же светлой, с занавесками в цветочек и магнитами на холодильнике. Но всё в ней было неправильным. Фотографии на стенах криво двигались. Люди на них улыбались слишком широко, махали руками, а иногда поворачивались спиной к зрителю. Диван пах ванилью, но когда Алессар провёл рукой по подлокотнику, пальцы оставили борозды следов в пыли — как будто вещь стояла здесь сто лет, хотя выглядела новой.

— Юнда? — позвал он.

Тишина. Только на кухне монотонно капала вода. Кап-кап-кап. Он встал, ноги утопали в слишком мягком, слишком глубоком ковре. Он сделал шаг, другой, ковёр хлюпал, как болото.

— Юнда! — крикнул он громче.

— Она занята, — раздался голос из кухни.

На пороге стояла Настя. Но не та Настя, которую он видел час назад. Эта была вся в жирных пятнах и висячих складках жира на спине. Волосы сбились в колтун, а под глазами размазалась тушь. Девушка смотрела стеклянным взглядом, от которого шли мурашки по коже.

— Где Юнда? — спросил Алессар.

— Примеряет платье, скоро выйдет. А пока мы можем… поговорить.

Она шагнула к нему, Алессар шагнул назад.

— Не подходи.

— Ты чего? — Настя наклонила голову, изображая удивление. — Мы же друзья.

— Мы не друзья.

— А кто же? Ты парень моей подруги. А подруги — это почти семья. —