Судя по пыли на полу и стеклянных створках дверец, ходили здесь не часто. Я машинально читала надписи на корешках книг, как вдруг увидела между двумя из них полоску, похожую на корешок ученической тетради. Оглянувшись – не следит ли за мной библиотекарь? – открыла створку, стараясь, чтобы она не заскрипела, и вытащила тетрадь. На обложке был нарисован букет полевых цветов: ромашки, васильки, ландыши, из которых торчали листья крапивы и полыни. Перевернув страницу, увидела виньетки и сердечки на полях, а на строках – неровный, ломаный почерк: «Кажется, я влюбилась! Нет, совершенно точно, я влюблена в него по уши и знаю, что это навсегда. И даже если он никогда не посмотрит в мою сторону, я буду любить его вечно, что бы не говорила Дита!»

Драконья мать, какая чушь! Вот же угораздило кого-то влюбиться! Я хотела была сунуть тетрадь обратно, но вдруг вспомнила бабочек, порхающих в животе всякий раз, когда Лиам смотрел на меня. Если бы я сейчас вздумала писать дневник, в нем было бы то же самое. Интересно, как развивалась история неизвестной студентки, случайно засунувшей тетрадь на полку вместе с книгами и позабывшей о ней так давно, что тетрадные листы уже пожелтели? Чем закончилась? И закончилась ли? Может быть, они с избранником поженились, жили долго и счастливо, и умерли в один день?

Я сунула находку в сумку и пошла дальше, ведомая прикосновениями холодного воздуха, чтобы упереться в шкаф в самом углу. Сквозняком тянуло оттуда, да и пахло как-то странно – затхлостью, сыростью. В отличие от предыдущих шкафов створки в этом были сплошные, без стекла. Что за книги хранятся за ними в самой темной части зала?

Приоткрыла дверцу, потянув за тяжелое металлическое кольцо. Внутри шкафа было не видно ни зги, поэтому я достала из сумки фонарик. Узкий луч света выхватил… коридор, уводящий вниз. Что это? Запасной выход с нижних уровней раздела спецдоступа? Или, наоборот, тайный проход к ним?

– Вин, Вин? – услышала я голос Дарлы.

Тихо закрыла шкаф и поспешила к стеллажу, указанному в карточке. И уже оттуда ответила:

– Я здесь. Сейчас приду.

Учебник нашелся быстро. Отправив в сумку и его, я покинула этот сектор и вскоре увидела ждущих меня друзей со стопками книг. Мы перешли в зал для занятий – он находился за второй дверью, ведущей из холла со столом дежурного библиотекаря, разложили книги и занялись домашкой. В этот раз я сделала все первой, потому что хорошо знала ингредиенты. Пожалуй, надо приготовить себе такое зелье, раз нет ничего сложного в рецепте. Интересно, могут ли студенты использовать оборудование академии для личных опытов? Что-то подсказывало, что Лендич вряд ли разрешит использовать в этих целях свой кабинет. А вот тетушка Мередит приглашала заглядывать к ней, если возникнут вопросы. Пойдет ли она навстречу?

На ужин мы пришли усталые, но довольные. День омрачила лишь неудача с пассами, но упорство было моим сильным качеством, а значит, я научусь. Только бы пальцы не сломать и запястья не вывихнуть в порыве энтузиазма!

После ужина я прошлась по комнатам одногруппников, чтобы ответить на вопросы, которые они задавали в записках. Идея с записками показалась удачной, и я решила установить на дверях своего жилого блока нечто вроде почтового ящика. Такой, наверняка, можно купить во Фриде, куда мы собирались в выходные. Вернувшись в свою комнату, я приготовила все для завтрашних занятий, потому что знала, что приду поздно и сразу лягу спать. А затем отправилась на «свидание» с дракусем. Купленные на ужине шоколадки лежали в кармане брюк.

Спускаясь по тропинке, я гадала, пришел ли уже Валли? Дракусю сильно не хватало общения, но другим драконам он явно предпочитал людей.

Валли, действительно, уже валялся на песке. Кверху брюхом, раскинув лапы. И храпел, как пьяный стражник. Хмыкнув, села в небольшом отдалении от него, включила фонарик, раскрыла практическое пособие по магиеведению с иллюстрациями, и принялась повторять нарисованные на картинках пассы. Начала с простейших, без применения ладоней и запястий. Сложить кончики большого и безымянного пальца, мизинец отвести под определенным углом… Я тренировала самое простое движение до автоматизма и до тех пор, пока лежащие передо мной мелкие камешки не начали неохотно ворочаться в песке. «У меня получилось! – мысленно воскликнула я, смотря в глаза зверь-океану. – Смотри, я правда могу использовать магию!»

– Вуорк?

Я повернула голову. Оранжевые плошки, похожие на праздничные блюдца тети Алесты, смотрели заинтересованно. Достав шоколадку, развернула обертку и протянула лакомство дракусю. Как и вчера – не в пальцах, на ладони. Напомнила, на всякий случай:

– Бери аккуратно!

Вдруг у маленьких драконов память, как у золотых рыбок, на пару дней? Хотя, судя по интересу, который Валли испытывает ко мне с понедельника, он уже вдвое перевалил этот рубеж.

И тут дракусь удивил меня. Вместо того, чтобы схватить плитку зубами, он протянул лапу и аккуратно взял шоколад. Плюхнулся попой на песок, засунул плитку в пасть и смачно захрустел. Один из когтистых пальцев требовательно ткнул в обертку.

– Это не съедобное, – сказала я. – Бяка!

Однако коготь уже проткнул обертку. Дракусь поднес ее к морде и обнюхал, после чего посмотрел на меня с укоризной.

– Я же говорю, нельзя есть, – я протянула раскрытую ладонь. – Отдай обратно.

– Вуорк!

Золотистая бумажка с эмблемой Акалима вернулась ко мне, и Валли улегся рядом, прикрыв веками теплое сияние глаз. Жар от него исходил, как от печки, но мне это было на руку – накрывшая зверь-океан темнота, шелест набегающих на пляж волн, журчание стекающих с прибрежных камней ручейков и шум ветра не отпускали, несмотря на ночную свежесть, уже отдающую холодом. Конечно, зимы здесь не такие суровые, как у нас в Северной Неверии, но и в утренней свежести, и в ночной стылости воздуха начинала явственно чувствоваться осень, как и в начавших желтеть листьях зарослей жасмина наверху.

Слушая уютное сопение Валли, я сама не заметила, как положила руку ему на голову, а когда осознала, – не стала убирать. Голова дракуся была теплой и гладкой, словно нагретый солнцем камень, ужасно приятное ощущение для ноющих, перетружденных пассами кистей рук. Валли сначала напрягся и перестал сопеть, но я сидела неподвижно, и он успокоился и даже заурчал, словно большой кот. В Замошье у соседей был такой, по кличке Великан – черный, огромный, пушистый, гроза мышей и крыс.

Вздохнув, я поднялась. Нужно возвращаться, написать очередное письмо папе и ложиться спать.

– Мне пора, Валли.

Дракусь приоткрыл глаза, зевнул, а затем встал и