творческая способность являются характерными атрибутами истинного бога Неба. Дьяус, однако, подвергся процессу «натуралистической» специализации; иначе говоря, из носителя уранической сакральности он превратился в лексический оборот, означающий дневные уранические феномены («небо», «день»). Это еще одно следствие его «пассивности»; сакральное уходит из сферы космических явлений, а термины, прежде служившие для обозначения сакрального, становятся в конце концов профанными: бог Неба уступает место слову, обозначающему «небо» и «явления дневного неба». Однако подобная секуляризация Дьяуса не говорит об исчезновении или ослаблении небесной иерофании как таковой: она означает лишь то, что Дьяуса сменило другое божество. Натурализируясь, утрачивая функцию выразителя небесной сакральности, Дьяус тем самым теряет роль верховного уранического бога.

Процесс этот завершился довольно рано, ибо в начале ведийской эпохи место Дьяуса уже было занято другим богом, Варуной (у-рува-на в надписях Богхаскуи, XIV в. до Р. X.), который во многом сохранил уранические атрибуты, однако не может быть представлен только и исключительно как божество небесное. Вполне достоверно, что Варуна является вишва-даршата, «видимым отовсюду» (Ригведа, 8, 41, 3), что он «отделил небо от земли» (Р. В., 7, 86, 1), что ветер — это его дыхание (Р. В., 7, 87, 2), что ему и Митре поклоняются как «двум грозным и могущественным владыкам неба», что «вместе с разноцветными облаками он обнаруживает себя в первых раскатах грома и творит божественное чудо дождя», «совершает в небе свое чудесное дело» (Р. В., 1 5, 63, 2–5) и т. д. Он довольно рано приобретает качества, связанные с Луной и дождем Hillebrandt, Ved. Myth., III, р. 1 sq.), а со временем превращается даже в божество океана (ср. многочисленные ссылки у Meyer’a, Trilogie, III, р. 206 sq., р. 269 sq.). Две эти метаморфозы объясняются исконно уранической структурой божества. Выход на первый план божеств Луны и, в целом, слияние лунарных элементов с исконными божественными образами представляет собой довольно распространенный феномен в истории религий. Лунным циклам подчиняются дожди, приливы и отливы, а потому исключительное право распоряжаться дождем переходит от небесных божеств к лунным.

Первоначальной уранической структурой можно объяснить и другие функции и способности Варуны, например, его всеведение. «Именно с неба нисходят лазутчики, тысячами глаз своих следящие за тем, что творится на земле. Все видит царь Варуна… Даже мигания глаз человеческих исчислил он все до единого…» (А. В., 4, 16, 2–7). Варуна всеведущ и непогрешим, «ему ведомы следы пролетающих мимо птиц… он знает направление ветра… и он же, всеведущий Варуна, постигает все тайные мысли, все поступки и все намерения…» (Р. В., 1, 35, 7 sq.). Вместе с Митрой он ставит своих соглядатаев в домах и между растений, ведь боги эти никогда не смыкают очей (Р. В., 7, 61, 3). Варуна-сахасракша, «тысячеглаз» (Р. В., 7, 34, 10), — мифологическая формула, обозначающая звезды; метафора эта (по крайней мере, первоначально) относилась к небесному божеству (ср. Pettazzoni, Le corps parsemé d’yeux, «Zalmoxis», I, p. 1 sq.). Впрочем, «тысячеглаз» не один только Варуна: таковы Индра и Ваю (Р. В., 1, 23, 3), Агни (Р. В., 1, 79, 2), Пуруша (Р. В., 10, 90, 1). Связь с небесными сферами (гроза, ветер) можно проследить у двух первых, однако Агни является богом огня, а что касается Пуруши, то это мифический макроантропос. «Тысячеглазостью» они обязаны не своему небесному авторитету, но тому обстоятельству, что в посвященных им гимнах они фигурируют в качестве всеведущих и всемогущих богов, т. е. государей, верховных властителей.

21. Варуна и верховная власть. — В самом деле, возвращаясь к вопросу о том, можно ли рассматривать Варуну как божество исключительно ураническое, мы обнаруживаем, что в ведических текстах упор часто делается не на небесные свойства Варуны, но на его статус верховного владыки. «Воистину, Варуна — это Кшатрий в высшем смысле слова» (Шатапатха-брахмана, II, 5, 2, 34; ср. Майтр., I, р. 6, 11). Н. Guntert (Der arische Weltkönig, р. 97 sq.) и Dumézil (Ouranos-Varuna, р. 39 sq.) выделили и удачно описали эту основополагающую характеристику Варуны. Перед лицом Варуны верующие чувствуют себя «рабами» (Р. В., I, 25, 1); покорность и смирение — отличительные признаки культа этого бога (ср. Geiger, Die Amesa Spenta, р. 154, 157). Будучи абсолютным владыкой, повелителем всего сущего, Варуна является блюстителем установленных норм и стражем космического порядка. Поэтому он видит все, и ни один грех, даже самый потаенный, от него не ускользает; именно к Варуне обращается впавший в отчаяние человек, вопрошая у него, какие проступки он совершил и чем оскорбил бога (например, Р. В., 7, 86; А. В., 4, 16 и т. д.). Варуна гарантирует человеческие договоры и соглашения, «связывая» людей клятвами. Желая кого-нибудь погубить, Варуна «связывает» свою жертву; люди боятся «сетей» Варуны (Р. В., 1, 24, 15), ибо узы эти обессиливают их и истощают. Варуна — божество «связывающее»; подобная привилегия, которой наделены и другие верховные боги (п. 23), свидетельствует о его магических способностях, об обладании властью духовного порядка, о царских полномочиях в высшем смысле слова.

Даже имя Варуны объясняется этой способностью «связывать»; ибо, отказавшись от прежней этимологии var- (vmoti), «покрывать», «охватывать», «заключать в себе» (подчеркивавшей его небесные свойства), ученые придерживаются сегодня истолкования, предложенного Петерсоном и принятого Гюнтертом (р. 144) и Дюмезилем (р. 49), возводя это слово к индоевропейскому корню uer «связывать» (санскр. varatra «ремень», «веревка»; латышск. weru, wert «вдевать», «нанизывать», «вышивать»; рус. вереница). Варуна всегда изображается с веревкой или петлей в руках (ср. Bergaigne, Rel. Ved. III, H4; S. Levi, Doctrine, р. 153 sq., Hopkins, Epic Mythology, р. 116 sq.), а цель многих обрядов — вызволить людей из «уз Варуны» (даже узлы принадлежат Варуне; см. Dumézil, р. 51 п. 1; ср. Eliade, Le «dieu lieur» et le symbolisme des noeuds).

Способность «связывать», даже если предположить, что мотив этот усилен позднейшими хтоническими и лунарными влияниями, ясно демонстрирует изначально магическую природу верховной власти Варуны (ср. A. Closs, Die Religion des Semnonenstammes, р. 625 sq.). Дополняя интерпретацию магического смысла «уз» и «сетей», предложенную Гюнтертом (op. cit., р. 120), Дюмезиль справедливо подчеркивает их связь с «царскими» функциями бога. «Варуна — высший владыка майи, обладатель магической силы. Узы Варуны, подобно самой верховной власти, наделены магической природой; они символизируют мистические силы и способности государя: справедливость, разумное правление, спокойствие и безопасность общества, одним словом, все «власти». Скипетр и узы данда и пашах, как в Индии, так и в других странах, обладают исключительным правом все это символически выражать» (op. cit., р. 53). А потому