44). Вот почему боги Неба индийских и средиземноморских религий так или иначе отождествляются с быком. Ригведа называет «быком» Дьяуса (ср. I, 160, 3; 36, 5; 5, 58, 6 и т. д.); тем же свойством, как мы убедимся в дальнейшем, обладает большинство эгейских и восточных богов Неба. Но в случае с Ураном подобная плодовитость оказывается опасной. Как верно отметил в своем комментарии к Теогонии Гесиода П. Мазон (coll. Bude, 1928, p. 28 sq.), оскопление Урана кладет конец его омерзительной и бессмысленной плодовитости; таким образом, с появлением Афродиты (рожденной из пены, пропитанной кровью детородного члена Урана) в мире водворяется порядок и неизменность видов, а всякое беспорядочное и вредоносное порождение становится более невозможным.

Ученые до сих пор не в состоянии вполне объяснить свойственную образу Урана уникальность, по крайней мере, ту, которая представлена в Гесиодовом мифе. Почему он — единственный из множества небесных богов — должен без конца производить на свет чудовищ, которых сам же ненавидит, заковывает в цепи, низвергает в Тартар или прячет в утробе Земли? Не было ли здесь какого-то смутного воспоминания (негативно переосмысленного) о том мифологическом изначальном времени, когда творение еще не подчинялось нормам, когда кто угодно мог родиться от кого угодно, когда волк мог возлечь рядом с ягненком, а леопард — рядом с козой? В самом деле, одним из характерных признаков этих первозданных райских времен была абсолютная свобода, проявлявшаяся на всех уровнях действительности, а значит, и в сфере размножения видов. Многочисленные предания повествуют о текучем, неопределенном, странном или чудовищном облике существ, рождавшихся в ту пору, в начале времен. А может быть, своеобразие Урана является рационалистическим комментарием, призванным подчеркнуть и возвысить новый строй бытия, который установила Афродита, а впоследствии поддерживал Зевс; новый уклад, характеризовавшийся устойчивостью видов, порядком, равновесием и иерархией, как они представлялись греческому духу? Или же в борьбе Уранидов следует видеть процесс вытеснения божеств доэллинского субстрата новыми, эллинскими, богами?

24. Зевс. — Как бы мы ни истолковывали эти уродливые и чудовищные порождения, остается фактом то, что задолго до исторических времен Уран исчез из сферы культа. Место Урана занял Зевс, чье имя ясно выражает небесную природу этого бога. Слово «Зевс», как и «Дьяус», сохраняет значения «блеск», «сияние», «день» (cp. санскр. div — «сверкать», «день»; критяне называли день dia: Макробий, I, 15, 14; ср. Cook, Zeus, I, р. 1 sq.); этимологически оно связано как с dios, так и с латинским dies. Понятно, однако, что его сферу не следует ограничивать тем, что слишком часто именуется «сияющим безоблачным, ясным небом», а в его метеорологических функциях не стоит видеть результат позднейшей эволюции или внешних влияний. Оружием Зевса всегда был гром; Зевсу посвящались места, пораженные ударом молнии (энелисии). Титулы Зевса вполне очевидны, и все они более или менее прямо указывают на его связь с бурей, дождем и плодородием. Так, Зевса именуют ombrios и hyettios (дождливым), urios (посылающим попутный ветер), astrapios (поражающим ударом молнии), bronton (громовержцем). Зевса называют georgos (земледельцем) и chtonios (ср. Гесиод, Труды и дни, ст. 465), ибо он правит дождями и обеспечивает плодородие полей. Даже его зооморфный облик (Зевс Ликейский, подобный волку, которому приносили человеческие жертвы», ср. Nilsson, Geschichte, р. 371 sq.), также объясняется сельскохозяйственной магией (жертвоприношения имели место в период засухи, метеорологических бедствий и т. п.).

Давно замечено, что Зевсу, хотя он и является высшим божеством греческого пантеона, посвящено меньше празднеств, нежели другим богам, а его собственный культ существенно беднее. Эта аномалия получала самые разные интерпретации (ср. Nilsson, р. 369). Действительно, Зевс, подобно всем прочим небесным богам, не всегда присутствует в религиозной жизни; тем не менее две чрезвычайно важные сферы, а именно земледелие и искупление, находятся в его власти. Все, от чего зависит хороший урожай (метеорология, дождь), и все, что очищает от грехов, входит в компетенцию Неба. «Очищение» и «посвящение» молнией или же тем, что ее символизирует («ромб», «гром-камень») — это архаические обряды, доказывающие древность не только самих небесных богов, но и бурных, драматических элементов в их образах (п. 12). Многие ученые, загипнотизированные этимологией слова «Diêus», слишком легко забывают о том, что архаическая интуиция небесных божеств представляет собой по своей структуре единое целое. Разумеется, Зевс — это владыка, повелитель и т. п., и, однако, именно Зевс более определенно, чем другие небесные боги, сохранил атрибут «Отца». Он — Zeus pater (ср. Dyaus pitar, Юпитер), прообраз главы патриархального семейства. В его облике Pater familias отражены социальные представления арийских народов. Подобной ролью объясняется и Зевс Ктесий, «Hausvater», которого греки брали с собой во всех своих странствиях и переселениях, видя в нем гений домашнего очага (изображался в форме змеи). «Отец» и «владыка», Зевс совершенно естественным образом превращается в божество города-государства, Зевса Полиея, и именно от него получают свою власть цари. Но все это многообразие форм по-прежнему сводится к одной и той же модели: верховенство принадлежит «Отцу», т. е. Творцу, создателю всех вещей. Этот «творческий» элемент вполне очевиден в образе Зевса, — но не в космогонически плане (ибо Вселенную сотворил не он), а в сфере биокосмической: Зевс — повелитель дождя, ему принадлежит господство над источниками плодородия. Зевс — «творец», поскольку он — «оплодотворитель» (иногда он также и бык; ср. миф о Европе). «Творческие» же функции Зевса связаны в первую очередь с областью небесных, атмосферных явлений и прежде всего — с феноменом дождя. Он — «верховный владыка» одновременно и как правитель, и как «Отец»: нормальное состояние семьи и природы Зевс обеспечивает, с одной стороны, своими творческими силами, а с другой — своей властью блюстителя законов и правил.

25. Юпитер, Один, Таранис и др. — Италийскому Юпитеру, как и Зевсу, поклонялись на возвышенностях. В образе горы сочетаются самые различные символы (п. 31): гора «высока», она ближе всего к небу, над нею собираются тучи и гремит гром. «Избранной» вершиной был, разумеется, Олимп; однако Зевс, как и Юпитер, мог присутствовать на каждом холме. Столь же красноречивы и эпитеты Юпитера: Lucelius, Fulgur, Fulgurator. Юпитеру, как и Зевсу, был посвящен дуб, поскольку именно это дерево чаще всего поражала молния. Капитолийский дуб принадлежал Юпитеру Feretrius, qui ferit, «Юпитеру поражающему»; его также называли Юпитер Lapis, изображая в виде камня. Подобно всем небесным богам, Юпитер карал ударом молнии; в первую очередь наказанию подвергались те, кто не держал слова или нарушал договор. Юпитер Lapis освящал договоры между разными народами; фециал убивал священным камнем поросенка,