ей в глаза. Я смотрел на её шею. Тонкую, с голубой жилкой, бьющейся под бледной кожей.

«Уязвимая точка. Сонная артерия. Удар ребром ладони. Усилие — 15 кг».

Мысль гхолы вспыхнула в мозгу яркой неоновой надписью. Это была не моя мысль. Это была автоматическая оценка цели, которую подсистема боевого анализа выдавала постоянно. Раньше я игнорировал эти подсказки, как назойливую рекламу в браузере. Теперь они казались мне прицелом снайпера.

Я отвел взгляд в пол.

— С тобой что-то происходит, — Элара выключила проектор. Голограмма погасла, и в комнате стало неуютно тихо. — Ты третий день сам не свой.

— Усталость, — буркнул я, вставая. — Плохо спал. Жара внизу доконала.

Я попытался пройти мимо неё к выходу, держась на максимальной дистанции. Как прокаженный, боящийся заразить.

— Кейл, — она сделала шаг мне навстречу и положила руку мне на предплечье. Легкое, дружеское касание.

Меня словно током ударило.

Я отшатнулся, вырывая руку. Рефлекс был звериным, паническим. Я отскочил на два метра, упершись спиной в переборку. Мои руки сами собой поднялись в защитную стойку, а затем я усилием воли заставил их опуститься.

В глазах Элары отразился шок. А затем — понимание. Холодное, острое понимание дочери политика.

Она не стала кричать или спрашивать "что с тобой?". Она медленно убрала руку за спину. Её поза изменилась. Она стала собранной, настороженной.

— Ты боишься меня, — тихо констатировала она. Это был не вопрос.

— Нет, — выдохнул я. — Я боюсь себя. Не подходи ко мне, Элара. Пожалуйста.

Я развернулся и почти выбежал из отсека. Я слышал, как она осталась стоять там, в тишине. Она не побежала следом. Она была умной девочкой. Она вспомнила предупреждения отца.

«Никогда не поворачивайся к инструменту спиной».

Теперь между нами выросла стена толще, чем базальт, которым мы облицевали шахту. Стена недоверия.

Вечер третьего дня. Я сидел в своей каюте, разбирая и собирая старый лазерный пистолет. Механическая работа успокаивала. Щелк-щелк. Кнопка, батарея, линза.

Дверь открылась без стука.

Элара вошла внутрь. На ней был жесткий рабочий комбинезон, волосы туго стянуты. В руке она ничего не держала, но я заметил, как напряжена её правая сторона — там, где на поясе висел кортик.

Она не стала садиться. Она встала у двери, блокируя выход, но сохраняя дистанцию.

— Хватит, — сказала она. Голос был твердым, как сталь её клинка. — Мы заперты в каменном мешке под миллионами тонн песка. Нас двое. Если мы начнем играть в прятки, мы сдохнем. Либо ты говоришь мне, что случилось в рубке связи три дня назад, либо я прямо сейчас иду и сливаю воду из охладителей реактора.

Блеф. Она бы этого не сделала. Но угроза подействовала.

Я отложил разобранный пистолет.

— Ты не захочешь этого знать, — глухо сказал я.

— Я дочь Графа Вароса. Я пережила падение с орбиты, червей и каннибализм собственного корабля. Попробуй меня удивить.

Я посмотрел на свои руки.

— Три дня назад, когда я был в рубке… меня не было, — начал я, подбирая слова. — Мое тело двигалось само. Оно знало коды, которых не знал я. Оно подключилось к терминалу через бэкдор.

Лицо Элары побледнело, но она не шелохнулась.

— Что оно сделало?

— Попыталось отправить отчет. Полный пакет. Кто мы, где мы, что у нас есть.

— Кому?

— Создателям. Бене Тлейлаксу.

Тишина в каюте стала звенящей.

— Оно не смогло, — быстро добавил я, видя, как расширились её глаза. — Антенны сломаны. Сигнал не ушел. Но программа сохранила его в буфер. И она будет пытаться снова. Каждые десять минут, каждый час… Я не знаю. Я не контролирую это.

Элара медленно выдохнула, прислонившись спиной к косяку двери.

— Значит, папа был прав, — прошептала она. — Закладка. Спящий агент.

— Хуже, — я поднял на неё взгляд. — Я не агент, Элара. У агента есть выбор — предать или нет. Я — марионетка. Если они активируют протокол, я даже не пойму, что делаю, пока мои руки не…

Я не договорил. Не нужно было. Мы оба посмотрели на разобранный пистолет на столе.

— Тлейлаксу — это полбеды, — продолжил я, решив вывалить всё сразу. — Если в моей голове есть их действующий "черный ход", то для других….тем более.

— Бене Гессерит, — догадалась она.

Я кивнул.

— Голос. Тлейлаксу могут выдать лишь жалкое подобие его. И заранее запрограммированные команды и инструкции. А Бене Гессерит может приказать сделать что угодно.

Я сжал кулаки.

— Если сюда придет настоящая Ведьма… Ей даже не нужен пульт. Ей нужно просто сказать: "Умри". Или "Убей её". И я сделаю это. Плавно. Быстро. Без сомнений.

Элара закрыла глаза. Она явно перебирала в памяти свои уроки.

— Я не владею Голосом, — тихо сказала она. — Нас учили защищаться от него, распознавать манипуляцию, но не использовать. Это высшая школа. Таинство.

— Я знаю, — кивнул я. — Если бы ты владела, ты бы уже проверила.

— Но я слышала… — она открыла глаза, и в них мелькнуло странное выражение. Смесь страха и надежды. — Когда меня отправляли в школу, служанки шептались. Одной из наставниц была сестра… имя стерлось, кажется, Мар… или Ириэль? Неважно.

Она нервно куснула губу.

— Говорили, что она была невероятно сильна. Что она могла заставить птицу упасть с неба одним шепотом. Но она… сломалась. Или прозрела. Она сбежала от Ордена. Исчезла.

— Отступница? — я нахмурился. — Бене Гессерит обычно не отпускают своих.

— Да. За ней охотились. Но слухи — это ветер, Кейл. Он носит пыль по всей галактике. Говорили, что она скрылась там, где Ордену труднее всего её достать. В месте, где магия Ведьм бессильна перед стихией.

— Арракис, — закончил я за неё.

— Возможно. Фримены уважают силу. А сумасшедшая Ведьма — это сила.

Мы помолчали. Идея была безумной. Искать мифическую ведьму-отступницу в бесконечной пустыне, кишащей червями и Харконненами, чтобы попросить её покопаться у меня в мозгах?

— Это самоубийство, — сказал я. — И даже если она существует, и если мы её найдем… Она может просто использовать меня как новое оружие.

— Может, — согласилась Элара. — Но это шанс. Шанс не просто поставить заплатку, а переписать код. Сделать тебя… свободным.

Она подошла к столу и села напротив меня. Страх в её глазах уступил место решимости. Она взяла со стола пружину от пистолета и начала крутить её в пальцах.

— Мы не будем её искать. Пока. Мы не готовы.

— А что делать сейчас? — спросил я. — Со мной?

— Сейчас мы пойдем в рубку связи, — сказала она жестко. — И мы вырвем оттуда всё, что может передавать сигнал. Мы обесточим этот сектор. Мы перережем кабели. Физически.

Она посмотрела мне прямо