— Женщину, — Гордей не погрешил против истины. — Приезжую.

— Вот как… — Игорь уставился в окно.

Под долгожданным солнцем на тротуаре кое-где блестели лужи.

— Я слышал, дочка Ларкина объявилась, — наконец произнёс бывший охранник. — Ты что-нибудь знаешь?

Строить из себя постороннего дальше было бы глупо. После того, как Нира с размахом отметила своё возвращение. Конечно, все, кто хотел что-то знать, услышали о феерическом появлении. Гордей кивнул.

— Вы же тоже знаете, верно? Только не убили. Сердце…

Приходилось держаться этой версии.

— Ты её видел? — Глаза Игоря вдруг стали бездонно печальные и непонятно испуганные. — Сейчас?

Гордей кивнул.

— Точно она?

— Да.

— Я тебя помню, — вдруг сказал Игорь. — Пацаном, крутящимся возле «Лаки». И что Нира к тебе неровно дышала — тоже помню.

Гордею стало неловко под этим взглядом, выматывающим душу.

— Нира сказала, что сама сбежала тогда из города. Восемнадцать лет назад. А я ведь долгое время терзался, что она погибла из-за меня. Мы поссорились в тот вечер, я не пошёл её провожать. Потом это всё — она отправилась одна через развалины завода, маньяк, убийство. Долгие годы я проворачивал в голове снова и снова: если бы только пошёл с ней тогда… А оказалось, что это был просто взбрык капризной девчонки.

— Не капризной, — сказал Игорь. — И не сама.

— Что — не сама?

— Ни то, ни другое. Она не пошла одна через завод. И не сама сбежала из города.

— Откуда вы знаете? — встрепенулся Гордей.

— Знаю, так как сам увёз Ниру в тот вечер, — ответил Игорь.

— Что⁈

Охранник взял вейп и жадно затянулся. Гордей увидел, что руки его тряслись.

— Да не смотри ты так, — выдохнул он. — Мне хозяйка «Лаки» это поручила. Наезжали на неё. На Лару.

Гордей молчал, потрясённый, хотя, кажется, в свете последних событий его уже сложно было чем-то пронять. Игорь продолжал:

— Ларка собиралась девку свою тихонько в другой город отправить. Я и Тимка, ну белобрысый такой, тоже в охране подвизался, везли дочку Ларкину до аэропорта, чтобы в самолёт посадить.

— Так вы её посадили⁈ В самолёт?

Почему Нира сказала, что собиралась сбежать тайком от матери?

Мужик покачал головой.

— Не знаю.

— Как так?

— Меня по пути прихватило, ну… живот… понимаешь?

У Гордея самого гнусно заныло в районе поджелудочной.

— Я за рулём был, остановился на пять минут, а когда из кустов выбрался, машины-то нигде и не просматривалось.

— Как такое может быть?

Удивляться и поражаться сил уже не оставалось. Реальность пошла слоями. Гордей словно слушал какую-то радиопостановку, не имеющую к нему никакого отношения.

— Вот так! — пожал плечами Игорь. — Бегал как идиот вдоль дороги, звал… Чего орал, спрашивается? Ну ситуация тупая до предела, я сначала сдуру подумал, что они так пошутили. Ага, как же… Тимоха права ещё не получил, он как раз собирался через неделю сдавать. Девка сидела белая, перепуганная, всю дорогу молчала. Какое там — пошутить… А потом уже узнал… Полиция обнаружила её багаж на обочине трассы. А вот машина как в воздухе растворилась, Тимка тоже пропал. В сумке, которую нашли, оказались кошелёк и билеты. А потом и одежду…

— Знаю, — кивнул Гордей.

— Меня долго таскали, — Игорь жадно курил. — Но ничего предъявить так и не смогли.

Гордей кивнул. «Таскали» тогда безбожно всех. Они ещё и не поняли толком случившееся, перепуганные шестнадцатилетние юнцы, у которых только что пропала подруга, а их вызывали на допросы почти каждый день. И вместе, и по одиночке.

— А второй, что с вами…

— Тимка?

— Ну да, он…

— Как в воду канул. От Ларкиной девки багаж остался и одежда, а от него — вообще ничего.

— А в розыск этого Тимку подавали?

— Он как подозреваемый шёл, — сказал Игорь. — Так что, ясное дело, подавали.

— Я не слышал, — произнёс Гордей. — Ничего не слышал ни о том, что Нира собиралась уехать из города, ни о том, что с ней пропал ещё и охранник.

— Дело тёмное, — вздохнул мужик. — Есть официальная версия: девочку убил насильник, а потом повесился. А что там за всем этим на самом деле было, кто же знает? И вдруг я слышу — Нира появилась. Помчался сюда, а вокруг «Лаки» — полиция. Говорят, убили…

— Это правда, — сказал потрясённый Гордей. — Нира спустя восемнадцать лет вдруг объявилась в городе, опять открыла бар, а через несколько дней умерла от сердечного приступа… Вы не верите?

Игорь посмотрел исподлобья.

— Всему верю, кроме сердечного приступа… — наконец проговорил он.

Гордей замер, быстро прокрутив ситуацию в уме.

— Игорь… Вы… Вы меня караулили?

Тот не ответил, но полез во внутренний карман куртки, вытащил помятую бумажку.

— Я тут кое-что набросал, — сказал он. — Пробовал сам выяснить всю хронологию события. Постарался восстановить, насколько помню.

Он протянул Гордею листок, на котором от руки, неожиданно круглым почерком девочки-отличницы, было выведено:

'В 13.56 мы со Тимофеем получили указание от нашей работодательницы Лары Эльман доставить её дочь Ниру в аэропорт областного центра. На утренний рейс в столицу. Моя смена ещё не началась, она позвонила на мобильный, поэтому я точно знаю, во сколько поступил звонок. В нашу задачу входило посадить Ниру на самолёт, встречать по прибытии готовились неизвестные люди.

Я подготовил машину и приехал к бару «Лаки», где должен был забрать Тимофея и Ниру, в 22.00. Когда я позвонил Тимофею, он сказал, что девочка с ним, его голос показался встревоженным. Они подошли к заднему входу в бар, где я припарковал автомобиль. Нира выглядела испуганной, а Тимофей — взъерошенным и насупленным. Я спросил, что случилось, он ответил: столкнулся с компанией хулиганов. На вопрос нужна ли помощь, Тимофей сказал, что уже во всём разобрался.

Мы выехали из города около одиннадцати часов в сумерках. По пути Нира позвонила Ларе и сказала, что на батарее в телефоне заканчивается заряд.

Позже стало известно: в тот день с мобильника Ниры матери стали приходить странные сообщения. Девочка отправляла грязные ругательства, что было совершенно на неё не похоже, материлась в СМС-ках, требовала, чтобы все её оставили в покое.

Где-то через минут сорок после того, как мы выехали из города, у меня резко скрутило живот. Я остановил машину, немного не доехав до большого моста, и пошёл в перелесок за обочиной. Не хотелось корячится перед девочкой. Живот болел сильно, бил озноб, сам процесс оказался мучительным и занял у меня по минимальным подсчётам минут пятнадцать. Сейчас вспоминаю, что, кажется, слышал со стороны дороги рёв байков. Хотя ничего удивительного: трасса между городами бывает оживлённой и по ночам.

Когда я вернулся