еда, это унылый строительный раствор для замазки щелей! Как они смеют называть это ужином⁈

Для Гюнтера, который всерьёз считал себя величайшим кулинарным гением вселенной, такое наплевательское отношение к пище было тяжелейшим личным оскорблением. Его миролюбивая программа шеф-повара мгновенно отошла на второй план, уступив место холодной, расчётливой личности. Если эта бездушная военная машина не уважает высокую кухню, значит, она заслуживает жестокого наказания. И удар будет нанесён прямо в самое уязвимое место любого существа — в желудок.

Гюнтер решительно отбросил швабру. Он с лязгом гусениц подъехал к главному терминалу управления пищевым конвейером. Острый кухонный тесак легко поддел защитную стальную панель, открывая доступ к микросхемам.

— Сейчас я покажу вам всем, как нужно готовить настоящие шедевры, — зловеще пролязгал робот, подключаясь к системе смешивания ингредиентов.

Внутри его массивного корпуса, в скрытых химических реакторах, закипела работа. Гюнтер запустил процесс экстренного синтеза. Он смешал остатки машинного масла, едкие технические растворители и мощнейший нейро-седатив, который стащил из медицинского отсека доктора Лиандры. К этому адскому коктейлю он добавил лошадиную дозу синтетического слабительного. Где он его раздобыл, так и осталось одной из главных тайн Вселенной.

Робот аккуратно перенаправил потоки из своих резервуаров прямо в трубы, подающие жидкие витаминные добавки в распределительный чан.

— Я назову это авторское блюдо «Götterdämmerung». Гибель богов! — пафосно объявил Гюнтер, с гордостью наблюдая, как экспериментальный соус смешивается с тюремной пайкой. — Пусть эти неверные вкусят ярость истинного шеф-повара!

Через взломанные камеры наблюдения он с мстительным удовольствием следил, как готовая отравленная био-паста распределяется по контейнерам и отправляется прямиком в столовую охраны.

Эффект от его кулинарного шедевра превзошёл все ожидания.

Сначала ничего необычного не происходило. Имперские гвардейцы в тяжёлой броне сидели за длинными столами, уныло поглощая серую массу. Но уже через пару минут картина пугающе изменилась.

Один из грозных офицеров вдруг резко побледнел, выронил ложку и судорожно схватился за живот. Его глаза расширились от ужаса. Он попытался вскочить из-за стола, чтобы убежать, но натренированные ноги предательски подкосились. Нейро-седатив начал действовать, стремительно расслабляя мышцы, а убойное слабительное безапелляционно требовало немедленного выхода.

Офицер с громким стоном рухнул на пол, приняв совершенно нелепую и унизительную для имперского командира позу. Следом за ним, словно костяшки домино, начали падать остальные гвардейцы. Строгая столовая в одно мгновение превратилась в филиал сумасшедшего дома. Суровые вояки, готовые хладнокровно убивать за Императора, теперь ползали по полу, жалобно мычали и судорожно пытались расстегнуть крепления своей брони. Некоторые солдаты засыпали прямо на ходу, падая лицами в тарелки, в то время как их расслабленные организмы продолжали неконтролируемую реакцию на «Гибель богов».

Паника нарастала в геометрической прогрессии. В коридорах тюрьмы истошно завыли сирены биологической тревоги. Медицинские дроиды заметались между столами, пища сенсорами и совершенно не понимая, с какой эпидемией они столкнулись.

— Восхитительно. Изумительно, — гордо констатировал Гюнтер, глядя на хаос через мониторы. — Идеальный баланс тонкого вкуса и разрушительных последствий.

Но пора было срочно уходить. Чтобы закрепить тактический успех, посеять максимальную панику и надёжно скрыть следы диверсии, робот проворно подъехал к огромной промышленной микроволновой печи.

Гюнтер грубо выломал панель управления и напрямую закоротил толстые силовые кабели. Он методично отключил системы охлаждения, а затем запустил реактор печи на критическую перегрузку. Для надёжности он засунул внутрь металлическую кастрюлю с остатками био-пасты.

— Пять, четыре, три… — начал он обратный отсчёт своим холодным механическим голосом, пятясь к выходу из пищеблока.

Грянул оглушительный взрыв. Промышленная микроволновка не выдержала издевательств и разлетелась на куски. Ослепительная вспышка породила сильный электромагнитный импульс. Вся электроника в пищеблоке мгновенно потухла. Камеры видеонаблюдения со звоном полопались, осыпав пол мелкой стеклянной крошкой. Тяжёлые бронированные двери кухни с лязгом заблокировались, намертво отрезая этот сектор от остальной части тюрьмы.

Густой и горячий дождь из перегретой серой каши окатил стены и потолок. В разрушенном цеху начался сильный пожар, едкий чёрный дым быстро заполнял пространство.

Гюнтер выехал в коридор через узкую техническую створку мусоропровода, которая вот-вот должна была захлопнуться из-за аварийного протокола. Его хромированный корпус был перемазан жирной копотью и серой био-пастой, но красный глаз горел ярким и самодовольным светом. Робот остановился, аккуратно поправил грязный фартук с надписью «KISS THE COOK» и обернулся к пылающему, погруженному во тьму пищеблоку.

— Ужин подан, — произнёс Гюнтер голосом, в котором слышалось невероятное для машины самодовольство.

Глава 10

— Мы загнаны в угол, словно слепые крысы в лабиринте, — глухо прохрипел Каэлен, тяжело привалившись изувеченным бронированным плечом к холодной переборке.

В узком техническом коридоре прямо перед массивной гермодверью блока особого содержания, царил настоящий ад. Аварийное освещение истерично мигало кроваво-красными вспышками, выхватывая из мрака клубы серого дыма. Под самым потолком непрерывно и надрывно выла сирена общей тревоги, от которой невыносимо закладывало уши.

Система безопасности сработала безупречно. Оказавшись в самом конце коридора, небольшой спасательный отряд попал в ловушку. Скрытые в стенах динамики монотонно чеканили один и тот же бездушный механический приговор: «Внимание. Протокол „Вакуум“ активирован. Блокировка сектора завершена».

Из широких вентиляционных решёток доносился громкий, пугающий свист — мощные насосы стремительно выкачивали из коридора остатки драгоценного кислорода. Давление падало с каждой секундой. Дышать становилось всё труднее, в ушах появился противный звон, а каждое движение давалось с огромным трудом.

Кира, не обращая никакого внимания на вой сирен и острую нехватку воздуха, лихорадочно била пальцами по клавишам датапада. Девушка стояла на коленях перед главной панелью управления дверью. Она отчаянно пыталась подобрать код, чтобы остановить смертельный протокол.

Каэлен тяжело втягивал остатки воздуха. Бывший пират выглядел ужасно.

Им так и не удалось незаметно пробраться к камере Ани. Имперские солдаты перехватили их практически на последнем этапе, и завязался тяжёлый бой. Каэлен отбивался, как мог, но подавляющее число солдат всё же загнало из в тупик, где напарники и попали в ловушку.

Некогда грозный и пугающий кибердоспех после боя превратился в изрешечённый кусок металлолома. Повсюду искрили перебитые провода сервоприводов, из пробитых трубок на пол медленно капала густая тёмная жидкость. Левая рука висела почти плетью, а системы жизнеобеспечения костюма выдавали одну критическую ошибку за другой.

Пират сквозь красный полумрак посмотрел на фигурку Киры, которая упрямо сражалась с имперской электроникой. И вдруг, в эти последние минуты их жизней, весь его цинизм, вся его напускная жестокость куда-то испарились. Сквозь грязное стекло треснувшего визора пират увидел не бортового механика. Он увидел ту самую маленькую, испуганную Маечку. Ту самую беззащитную сироту с грязной и