голый животный ужас, инстинкт, мелкая дрожь в каждом нерве. Казалось, я вплотную подошла к той черте, за которой сходят с ума. Сейчас я балансировала на самом-самом краю.

— Что ты творишь? Прекрати!

С облегчением я услышала возмущенный крик фиолетового. Кто-то — наверняка он — стремительно пронесся мимо, и меня обдало резким порывом воздуха. Я все еще сидела на коленях с закрытыми глазами, не смея даже шелохнуться.

— Отойди от нее. Оставь ее в покое. Кому сказал!

Несчастная всхлипывала. Впервые в этом мире я услышала, как плачет женщина, и это меня ошеломило. Здесь, в Морн'Зарет, женщины — высшие создания, вершительницы судеб, хозяйки жизни. И вдруг — такое. В один миг из небожительниц нас превратили в слабых, запуганных существ, с которыми можно делать все, что вздумается.

— Я хочу трахнуть эту суку, — заявил подонок.

Отчего-то я решила, что на бедняжку напал Грак, но голос был не его. Крышу сорвало у кого-то другого.

— Хочу поиметь ее без ограничителя. Никогда не трахался без этой проклятой штуки.

Я еще больше сгорбилась и опустила голову. Что-то теплое, мокрое скатилось по крылу моего носа.

— Мы же договорились, — негодовал фиолетовый. — Так нельзя.

— Это почему же? Они нас имели, как хотели. Теперь наша очередь. Пусть терпят. Это будет справедливо.

Снова послышалась какая-то возня. Мне хотелось исчезнуть, раствориться, просочиться сквозь пол и оказаться далеко-далеко от этого кошмара.

— Держи себя в руках. Нельзя превращаться в зверей. Да, с нами обращались не лучшим образом. Но это не значит, что мы должны опускаться до…

— Не учи меня! Теперь я господин, а они рабыни, и я буду пользоваться своим положением. Понял? Я устал всю жизнь быть подстилкой. Хочу сам выбирать, с кем кувыркаться. Мне эта сучка понравилась, и я ей засажу. На всю, демон тебя дери, длину.

Жертва этого ублюдка тонко вскрикнула, словно ее резко дернули за руку.

— Я тебе не позволю! — взревел фиолетовый.

Я почти уткнулась лбом в собственные колени. Казалось, сейчас грянет взрыв, и все окончательно рухнет в хаос. До драки оставался один шаг, один короткий вздох — но в этот момент вмешался худой, потерянный парень, который должен был сделать что-то важное для бунтовщиков, используя свой дар.

— Тише, пожалуйста, — попросил он нетерпеливо, но все еще робко. — Я не могу сосредоточиться.

— А ну угомонились! — рявкнул Грак. — Не до ваших разборок сейчас. Хлэй, оставь девку в покое. Потом позабавишься. Когда победим, сможешь выбрать себе жену, какую захочешь, и долбить ее без ограничителя, сколько влезет и куда влезет, а она будет молчать и принимать. Но сначала дело. Иди-ка подежурь у двери.

Подонок Хлэй что-то недовольно пробурчал. По каменному полу загрохотали удаляющиеся шаги, а затем повисла тишина — тяжелая, наполненная звуком прерывистого дыхания.

И в этой давящей тишине время от времени раздавались приглушенные всхлипы, доносящиеся до меня с другого конца цепочки униженных женщин.

Глава 26

Время застыло. Казалось, мы уже вечность стоим на коленях посреди тренировочного зала — связанные, вымотанные, напуганные до смерти. Кто-то тихо всхлипывал. Принцесса Лирэйн сбоку от меня шепотом читала молитву, обращенную к Великой Ллос. Я слушала ее с закрытыми глазами: в темноте под веками страх будто немного отступал.

Иногда тишину нарушали шаги наших захватчиков. Когда кто-то проходил рядом, я сжималась еще сильнее и задерживала дыхание.

Мы все ждали — спасения, штурма, какого-то движения со стороны бунтовщиков. Может, резкого крика. Может, вспышки магии. Того, что нарушит эту гнетущую тишину и сдвинет время с мертвой точки.

Коленям было больно. Руки онемели от тугих веревок, спину ломило от неудобной позы. Когда я в очередной раз попыталась незаметно размять мышцы, в нескольких шагах от меня проскрипел голос шрамированного:

— Ты.

Я замерла. Сердце рухнуло в желудок, потом взлетело к самому горлу. Но вскоре паника отступила — обращались не ко мне.

— Не надоело быть рабом? Хочешь к нам?

Я приоткрыла один глаз и осторожно выглянула из строя пленниц. Уперев руки в бока, Грак нависал над Кальдаэром — единственным мужчиной среди женщин-заложниц.

Не дожидаясь ответа, я опустила голову и постаралась слиться с остальными эльфийками.

— Й-йа, — Кальдаэр заикался. — Й-йа.

— Чего мямлишь? Давай, вступай в наши ряды. Или тебе нравится быть ковриком для ног?

— Отстань от него, — бросил фиолетовый.

— Заткнись! — рявкнул Грак и снова начал давить на пленника. — Ну так что, парень? Пора учиться себя уважать. Готов погибнуть ради свободы?

Я дышала через раз, чувствуя, как в воздухе растет напряжение.

— Это неправильно, — после долгой паузы пробормотал Кальдаэр. Его голос дрожал. — Вы навлечете на себя кару Ллос.

— Что?

Я почти видела, как обезображенный мятежник сузил глаза. В его тоне проскользнула едва заметная хищная угроза.

— Богиня вас накажет, — прошептал Кальдаэр очень тихо.

Что-то внутри меня уже знало, что будет дальше, и сжалось в тугой узел. На несколько секунд повисла глухая, зловещая тишина. Потом раздался влажный хруст.

Пленницы заскулили.

— Мой нос… — гнусаво простонал Кальдаэр.

— С ума сошел?! — выкрикнул фиолетовый.

Я дернула руками, отчаянно желая заткнуть уши, но забыла, что связана. Перед глазами рябило, комната качалась. Я зажмурилась — кружение прошло, но меня начало подташнивать.

— Что ты делаешь? — орал фиолетовый. — Он же один из нас.

— Этот бесхребетный червяк? Да ни хрена!

До меня донесся тупой звук удара и короткий, сдавленный стон.

— Прекрати!

Послышалось шарканье, будто фиолетовый пытался оттащить взбесившегося подельника от его беспомощной жертвы.

— Это из-за таких, как он, слабаков, нас и сделали рабами!

— Хватит! Успокойся!

Кальдаэр болезненно хрипел. Грак задыхался от злости.

— Они терпят. Пресмыкаются. На брюхе готовы ползать перед этими стервами. Поэтому с нами так и обращаются. Это все они виноваты. Тряпки!

— Да угомонись ты!

— Кто не с нами — тот против нас.

Когда все стихло, я открыла глаза. Фиолетовый сжимал кулаки — волосы растрепаны, одежда смята, рукав туники разошелся по шву. Я уже поняла, что этот мужчина считает себя главарем, но сейчас он выглядел растерянным, даже беспомощным, будто до него начало доходить, что ситуация ускользает из-под контроля. Его взгляд, брошенный на Грака, был настороженным, напряженным.

— Получилось! Поймал!

Молодой эльф, сидящий посреди зала в позе для медитации, радостно встрепенулся, но тут же снова закрыл глаза и сосредоточился. Мятежники оживились и обступили его со всех сторон, за исключением тех, кто охранял дверь. Они не просто наблюдали за парнем, но словно бы прислушивались к тишине.

— Ну что? — не выдержал Грак.

И тут, будто в ответ на его вопрос, стены пещеры затряслись, а