не знает. Он может прожить достаточно долго, чтобы встретить Аниппу после возрождения?

Исида развела руками, и тепло спокойствия окутало Азенет.

– Мне неведомо будущее, но я чувствую, что возрождение твоей дочери будет на веку её отца. А встреча будет зависеть только от них.

Азенет всхлипнула, упираясь лбом в ладони.

– Он даже не знает, как она выглядит, как она выросла… Мы были разлучены так долго.

– Душа твоей дочери останется для её отца родной. И если на то будет воля мироздания, их пути соединятся вновь.

Разговор был окончен красноречивым золотым сиянием, вновь окутавшим купальни. Наложницы, до этого мгновения застывшие, вернулись к незаконченным движениям. Никто, кроме Азенет, не знал, что сама Царица Богов являла свой лик в Городе Столбов. «Нужно вернуться к Аниппе», – думала должница Исиды. Ей хотелось просто побыть с дочерью, спеть ей колыбельную, как в те времена, когда она была маленькой. Ей хотелось расчесать её волосы, обнять её и пообещать, что всё будет хорошо.

Азенет ещё не знала, что в минуты её разговора с Исидой советник фараона испустил свой последний вздох. Она не знала, что колыбельная, которую она споёт дочери, будет последней. А Исида, уже незримая смертным, смотрела вслед уходящей из купален Азенет…

– Волей моей, дарующей жизнь, я признаю, что нет больше ни в Дуате, ни в Та-Кемет, ни в Та-Дешрет души, названной пред ликом богов Аниппой. Да сотрётся имя, да не будет властвовать над той, кто носила его, никто. – Выбирая новое тайное имя, богиня на мгновение задумалась.

«Что может быть лучше, чем символ возрождения?.. Душа, одарённая руками исцеления, моя должница по крови…» Сделав выбор, богиня продолжила творить свою волю.

– Нарекаю тебя новым именем Сесен. Да не овладеет тобой тьма смерти, которую нельзя преодолеть.

В этот миг в других покоях дворца девушка, улыбающаяся матери и позволяющая ей расчёсывать себе волосы, как в детстве, вздрогнула. Она почувствовала странную пустоту, тут же сменившуюся теплом. И ей очень захотелось пропеть строки колыбельной вместе с Азенет.

Солнце касается лепестков, и лотос рождается снова и снова…

Далёкая граница Та-Дешрет

Сейчас

В голове Ифе билась мысль: «Надоело! Надоели похищения, надоел Одайон, надоело всё!» Безмолвная брань помогала справиться со страхом, охватившим тело в тот миг, когда разбойник перекинул её через плечо в заброшенном зале Селкет.

Ифе помнила последний крик Амт: «Нет, Сесен! Нет!»

«Сесен» было обращением – в этом девушка не сомневалась. В мгновения переноса, скрутившего внутренности, она думала о том, могла ли Исида знать её настоящее имя? Могла ли Амт добраться до этих воспоминаний Царицы? Это был вероятный исход. «Сесен? Меня звали, как цветок лотоса?..» Убедиться в правильности догадок она, конечно не могла. «И из-за Одайона, возможно, никогда и не смогу…»

Нежеланное перемещение закончилось очень быстро. Ифе упала на колени и исторгла из себя желчь, смешанную с остатками пищи.

– Сильно тебя помотали перемещения и возрождения. Твоему телу они не нравятся, – глухо рассмеялся разбойник.

Наконец открыв глаза, аментет посмотрела на него со всей ненавистью, на которую была способна.

– По тебе плачет небытие! – прошипела она.

– Правда плачет? Ты узнавала? – усмехнулся Одайон. – Ты прости мне неверие, но уж больно часто все пугают небытием. А может, там не так уж и плохо.

– Замолчи!

– Какая дерзкая. Может, ты сама хочешь отправиться в небытие пораньше? Не думаю, что тебе снова удастся избежать смерти.

Ифе поднялась на ноги, со злостью вытирая губы. Она не намерена была отвечать Одайону. К тому же, аментет, наконец, огляделась.

«Что это?.. Где я?» Её ноги утопали в мягком светлом песке, ничуть не похожем на песок в Красной Пустыне, а перед взором Ифе, насколько хватало взгляда, раскинулось бескрайнее водное пространство.

– Это… море, – прошептала она.

Возможно, о море ей рассказывал кто-то из маа-херу на Полях Иалу. А может, то был осколок воспоминания из прошлой жизни. Ифе не думала о море, не представляла его, но, увидев, сразу поняла, что перед ней.

– Верно, море, – кивнул Одайон. – Мало кто в Та-Кемет знает о нём, мало кто говорит даже в сепатах, столь близких к нему. Никогда не задумывалась, почему?

– Я не понимаю…

– Ну же, аментет! Ты ведь наверняка слышала много рассказов самых разных маа-херу. Говорил ли кто-то из них о путешествиях или других землях?

Вопросы разбойника были такими странными, что Ифе даже забыла об обстоятельствах своего похищения. Ещё больше её смущало понимание того, что она всё ещё не в руках Селкет. И воспоминание… Размытое, как позабытый сон. «Это и был сон», – думала Ифе.

Она вспомнила свою вторую смерть, как Шани спасла её от стража Змея и как в момент потери сознания аментет оказалась в странной воде, где чувствовала себя невесомой. С ней говорил странный голос, который просил вернуть кого-то…

Тряхнув головой, Ифе отбросила путающие мысли.

– Не знаю, к чему ты клонишь, но многие говорили про чужестранцев на базарах или дорогах, – хмуро ответила она Одайону.

Тот спокойно кивнул.

– Да, чужестранцы имеются. А что-то ещё? Откуда они? Как называются их земли? Возвращаются ли они туда?

– Хватит! Что тебе от меня нужно?!

– Понимания, Ифе. Понимания того, что нами играют как фигурками на доске для сенета! Я говорю про каждого смертного в Та-Кемет и Та-Дешрет. Да даже в Дуате!

– Это не новость. Боги действительно влияют на жизни.

Одайон отвернулся, шагая к морю. Он посмотрел вдаль, к горизонту, куда медленно опускалось солнце.

– Реальность там. Но если ты попробуешь уплыть или уйти, если ты попробуешь покинуть эти земли тем или иным способом… То очень быстро поймёшь, что вернулась туда, откуда начинала путь. Ты даже не будешь помнить, что собиралась куда-то идти. Ты не можешь покинуть наш мир.

Ифе вздрогнула от неприятной дрожи, прошедшей по спине. Это было странное тревожащее чувство.

– Ты собираешься отдать меня Селкет или нет? – быстро спросила она.

– А ты к ней стремишься? Решила сторону поменять?

– Никогда.

– Как категорично, хотя не осуждаю: я и сам был бы рад избавиться от этой истеричной особы, но увы…

– Почему ты служишь ей?

– Потому что она может привести меня к цели.

– Что толкнуло Селкет на всё это?

– Мотивы врага узнать хочешь?

– А ты расскажешь?

Их разговор был похож на сражение. Укол ножом, уклонение, удар, толчок, снова укол. Резкие голоса, ненависть, непонимание. У Одайона и Ифе не было ничего общего, и всё же они разговаривали, и аментет, к собственному удивлению, больше не чувствовала, что может в любой момент умереть. «Ему что-то нужно от меня, – поняла она. –