— Сюзанна… — хриплый шёпот. — Твоя «доброта» … их погубила.

Она вытерла клинок о джинсы. Пистолет — в кобуру.

Ева шаталась, опираясь о стволы сосен. Кровь солёной струйкой затекала в угол рта.

Чёрт тебя дери, Сюзанна... Такие твои «спасённые» первыми тебе воткнут нож в спину. Глотнула воздуха, давясь яростью. Лишь бы не наткнуться ещё на кого... Том с Алексом — мишени в этой консервной банке.

Она ввалилась в домик. Алекс бросился к ней:

— Ты где была... — вопросительный взгляд сменился ужасом. — у тебя кровь!

— Некогда! — голос хриплый, но железный. — Том! Грузи всё: медикаменты, консервы — до отказа! Надо валить. Тут больше не безопасно.

У раковины на полке взяла пластырь — рана пульсировала. Ледяная вода на лицо, пластырь крест-накрест. Боль — это слабость. Выключи.

В кухне — сыр, молоко — в сумку. Овощи — сверху, чтоб не помялись. Яйца? — Нет! Без хрупкого! Замороженный хлеб — кирпичом в рюкзак.

Том выносил последние коробки.

В кузове джипа под брезентом стояли:

Канистры с бензином (как артерии машины).

Ящики с крупой, солью, сахаром («белое золото» апокалипсиса).

Распотрошенный склад: инструменты, бутыли воды, консервы. Даже ракетница — торчала из-под брезента, как угроза.

Ева впихнула в салон одеяла, полотенца. Бинокль хозяина базы — на шею. Глаза, которые должны видеть опасность первыми.

— Поехали! — Том завёл мотор джипа. Алекс прижался к Еве, глаза — огромные. И гладиатор с визгом сорвался с места, оставляя после себя лишь столбы пыли.

— Кто тебя?

Она сжала автомат между коленями, рассказывая сквозь стиснутые зубы. Про девушку. Про ожившего брата. Про лагерь. Похоже там вообще беда. Еды там — ноль. Воды — ноль. Люди — звери. А «спасённые» Сюзанной... — Ева кивнула на гружёный кузов. — Увидят это — разорвут как падаль.

На повороте — разбитый форд. Два тела: девушка и мальчик с дырами во лбу. Том резко нажал на газ. Ева даже не повернула голову.

Лес расступился. Внизу — долина, лента асфальта.

— Стой! — Ева сорвала бинокль с шеи. — Дорога. Проверь. Гости нам не нужны.

Том выскочил, побежал к обрыву. Через пять минут вернулся бледный:

— Два «Хамви»... Военные. Лезут сюда. Буквально...

— В лес. Не по дороге. Через чащу.

Джип рванул с дороги, ветки скребли металл как ногти. Спрятались в зарослях рододендрона — стальная саранча в зелёной ловушке. Мотор заглох. Тишина. Только сердце Алекса стучало в её рёбра.

Ева приложила бинокль к глазам. На дороге внизу чётко, как на ладони:

Два бронированных «Хамви» с пулемётами на крышах. Люди в камуфляже. Один поднял руку — указал прямо на их холм.

Через полчаса грохот моторов разорвал тишину. Две машины вырвались из-за поворота, поднимая стену рыжей пыли.

В первой машине за рулём был Тони. Жёсткое лицо со шрамом от ожога. Рядом — Сюзанна. Её обычно мягкие черты казались усталыми и несчастными, но глаза горели фанатичным огнём «спасителя». В кузове — люди в камуфляже. Стволы автоматов смотрели в небо, как шипы стального ежа.

Следом вторая машина. Переполненный кузов. Несколько гражданских — испуганные лица, вжатые в плечи. Несколько ящиков с маркировкой «ОРУЖИЕ» и «СУХ. ПАЁК». Скудные остатки системы.

Ещё военные. Один сканировал холмы биноклем. Его взгляд скользнул по их укрытию — но не задержался. Они были невидимы.

Машины пронеслись мимо, оставив вибрирующий воздух и медленно оседающую пыль — саван для их прошлого на базе.

— Поехали, — через несколько минут сказала Ева, её голос был тише скрежета веток по металлу.

Том резко выжал сцепление, джип выкатился из чащи.

— Это ты… сказала ей про базу? — спросил он, не сводя глаз с дороги, по которой недавно пронеслись «Хамви».

— Да. — Ева не смотрела на него. Её пальцы белели на цевье автомата. — Я сказала: «Только двоих примет Арон. Тебя и Тони». — Она резко повернулась, и в её глазах Том увидел ледяную ярость. — А она притащила цирк уродов! Дура с ангельскими крыльями! Хочет спасти мир, который уже сдох!

— Но… ты же её знала… — Том осторожно нажал на газ. — почему ты её… боишься?

Ева резко развернулась к нему. В салоне повисло напряжение, густое, как пыль за окном.

— Том. — Её голос звучал как скрежет камня. — Заруби на своей доброй башке: Сейчас главное только семья. Всё остальное — враги. — Она ткнула пальцем в лобовое стекло, туда, где исчезли машины. — Страх и голод превращают человека в зверя за минуту. Если бы они увидели наш джип, наш груз? Сожрали бы с потрохами. — Она впилась взглядом в Алекса, притихшего на заднем сиденье. — Запомни навсегда: никому не верь. Никому не доверяй. Даже ангелам.

Джип набрал скорость, мчась прочь от мёртвой базы в неизвестность, оставляя позади лишь шлейф пыли и окончательную смерть доверия в глазах женщины с автоматом.

Через несколько миль дорога упёрлась в хаос. Перевёрнутая фура лежала поперёк шоссе, её кабина смята, будто великан сжал её в кулаке. Рядом — разбитая легковушка, передок в гармошку. Из фуры валили клубы чёрного дыма, языки пламени лизали разлитое топливо. Воздух пах гарью и смертью.

Том сбросил газ, остановив джип в сотне метров.

— Чёрт, — выдохнула Ева. — Объезд искать надо.

Они вышли, оглядываясь. Том держал пистолет наготове, Ева — автомат. Издалека авария выглядела как могила: ни звука, ни движения, только треск огня.

— Карту принеси, — сказала она.

Том вытащил потрёпанную карту из бардачка, развернул на капоте. Ева ткнула пальцем в паутину линий.

— Вот. Старая дорога через поле. Ведёт к посёлку. — Она нахмурилась. — Опасно. Там наверное уже полно мёртвых жителей.

— Другого пути нет, — буркнул Том, щурясь на дым.

Вдруг из-за фуры донёсся крик. Хриплый, надрывный:

— Помогите!

Том замер, прислушиваясь. Сделал шаг к фуре. Ева сжала его руку, как тиски.

— Быстро. В машину.

— Там кому-то нужна помощь! — Том дёрнулся, но её хватка не ослабла.

— Том, ты что, тупой? — Голос Евы был холоднее стали. — Я сказала: быстро.

Она уже садилась за руль, хлопнув дверью.

— Или уедем без тебя.

Том поколебался, бросив взгляд на фуру и сел рядом. Ева сразу же заблокировала двери.

Из-за обломков автомобилей выбежали две женщины, растрёпанные, в рваной одежде. Они махали руками и кричали: