Пропала.

Исчезла.

Остался только холод. Камень внутри — чёрный, острый, чужой. Не скорбь. Не боль. Просто пустота.

Голос Тома прорезал её оцепенение:

— Ева?! Ты где?

Она с усилием вытащила ноги из-под тела Арона, встала, отряхнулась машинально, и пошла навстречу звуку.

Том подбежал, увидел её — вся в крови, с мёртвым, пустым взглядом. Он схватил её за плечи:

— Что случилось? Ты цела?!

— Нам придётся задержаться, — произнесла она ровно, будто сообщала о погоде.

— Ева,что случилось?! — почти закричал он.

Она молча повернулась и указала в сторону джипа:

— Арон. Его надо похоронить.

Том побежал туда. Увидел. Замер. А потом опустился на колени рядом с телом.

И снова, как утром, он заплакал. Только теперь сильнее, надломленнее. Арон был ему не просто другом — он был частью семьи, братом, якорем. Теперь его не стало. Габриэла исчезла, Арон мёртв. Всё рушилось, слой за слоем. Комната внутри, где ещё теплилась надежда, вдруг стала пустой.

Позже они вырыли могилу. Простую, за домиками. Простились с Ароном. Ева и Том похоронили и тех четверых, что лежали у стойки бара. Слишком много мёртвых… Но нельзя оставлять их вот так.

Над долиной уже стелился вечерний туман. Воздух становился влажным, прохладным.

— Останемся здесь на ночь, — тихо сказала Ева. — Утром рано выезжаем. Если всё пойдёт хорошо, к вечеру будем в Пальмонте.

Глава 21. Правило выживания №1: Никому не верь

Завтрак был скудным: жаренные яйца и овощи. Консервные банки выстроились на подоконнике, как солдаты на плацу. Алекс ковырял ложкой в тарелке.

— Папа, смотри! — Он тыкал в комок, напоминающий медведя.

— Не играй с едой, — Том поправил ему воротник. — Тётя Ева не любит.

Ева в сто пятый раз тыкала в экран сотового телефона. «НЕТ СЕТИ» — красные буквы резали глаза.

— Зимой ловило, — пробормотал Том, — Может, вышки…

— Или трупы на антеннах, — перебила Ева.

ХЛОПОК. Кто-то хлопнул воротами.

Звук ударил по тишине, как выстрел. Ева уже держала пистолет — движение отработано до автоматизма.

— Том. Где твой?

— В спальне…

— Иди. Возьми. — Она не спрашивала. Приказывала. — Алекс — Молчать. Тихо.

Она скользнула вдоль стены, тенью. Ветер шевелил флаг с логотипом курорта — медведем с перекошенной улыбкой.

Дверь на склад приоткрыта. Внутри — шорох, звон стекла. Ева вошла бесшумно, пистолет в линии руки-глаза.

Девушка. Оборванная куртка, волосы лохматые, лицо в грязи и синяках. Копошилась в ящике с аптечками, жадно суя в рюкзак бинты и ампулы.

— Ну привет, кукла, — жёсткий голос Евы. — Ручки вверх. Или вышибу мозги через затылок.

Девушка вскрикнула, уронив флакон. Жидкость растекалась по полу, запахло йодом и страхом.

— Не стреляйте! Я… я не одна! Мой брат… он болен! — Она заикалась, глаза бегали.

— Брат? — Ева шагнула ближе, пистолет упёрся в лоб. — Покажи спину, руки. Сейчас.

— Зачем?..

— Укусы. — Коротко. — Скидывай куртку. Или я сниму её с тебя… с мясом.

Девушка заплакала, расстегивая молнию. Ева не дрогнула. Семья ждала в доме. Чужие слезы — слабость.

— Пожалуйста! Мой брат… он недалеко! — Девушка металась, руки дрожали. — Отпустите!

Ева впилась в неё взглядом, будто скальпель в ткань.

— Чёрта с два. — Ледяная сталь в голосе. — Покажи, где он. Я врач. Помогу… если не врёшь.

— Не вру! Пойдемте!

Девушка натянула куртку и рюкзак с медикаментами. Жадно глотнула, глядя на тушёнку.

— Можно… банку? Два дня не ели…

— Бери. — Отрезала Ева. — Голодные тупят. Тупые гибнут.

Они двинулись. Девушка впереди. Ева позади неё. Пистолет Евы — нет дрогнул ни на сантиметр.

Внутри неё боролись два мира:

Доктор Ева, добрая, отзывчивая: «Ребёнок! Надо спасти!»

И

Тень Евы, новая… только зарождённая, совершенно не похожая на милого врача в белом халате: «Выжить любой ценой. Укус = смерть. Пулю в лоб первой».

— Где машина? — спросила Ева.

— Там, — девушка махнула рукой в сторону леса. — Чуть не доехали. Бензин закончился. Брату было совсем плохо, я побежала за помощью.

— Почему не позвала на помощь, если шла за ней? Рылась как крыса?

— Хотела собрать медикаменты до…

— Ну да, ну да, — усмешка Невы скользнула, как лезвие по горлу. Ложь. Враньё витало в воздухе.

— Откуда о базе узнала?

— Мы были в лагере… Главный Тони и Сюзанна, она была врач… потом на нас напали мертвецы, лагерь разрушен. Они сказали едем сюда тут безопасно и вдали от больших городов.

Ева споткнулась. Сюзанна. Сестра милосердия. Дура с ангельскими крыльями.

— Сколько вас? — Голос хрустнул, как сухая ветка.

— Пятнадцать примерно… Мы ехали сюда колонной… Мертвяки отрезали… — Девушка закашлялась, прикрывая рот. — Мы с братом вырвались…

Спустя минут десять перед ними возник разбитый «Форд». Тишина. И… влажное шипение за тонированным стеклом.

— Он там! — девушка рванула к задней дверце.

Ева поймала её запястье. Стальной захват.

— Стой.

На заднем сиденье — мальчик. Пристёгнут. Лицо — серое, глаза темные. Он зашипел, вытягивая костлявые руки.

— Он уже труп! — Ева вскинула пистолет.

УДАР.

Что-то тяжёлое по голове. Искры в глазах. Пистолет выпал. Ева рухнула, рука нащупала тёплую кровь на виске.

Девушка замахивалась бревном снова, глазах была бешенная ярость:

— Он просто болен! Ты хотела убить ребёнка!

Ева отпрянула вбок. Бревно глухо стукнуло о землю. Мир плыл. Она выхватила нож.

— Он уже мёртв!

— Врёшь! — Девушка бросилась к пистолету, который уронила Ева.

Схватка.

Ева — быстрее. Пинает оружие под днище. Чвяк! — нож рассек руку девушке до кости. Фонтан крови.

Шипение из машины стало яростным. Мальчик рвал ремни, учуяв кровь.

Девушка, истекая кровью, поползла к пистолету. Ева — за ней. Оттащила её, сама схватила пистолет. Толчок в спину. Падение. Выстрел.

Пуля ударила девушке в живот. Она ахнула, глядя на расплывающееся пятно крови.

— Нет…

И медленно рухнула на землю.

Мальчик вывалился наружу. Впился зубами в её предплечье. Хруст. Девушка не кричала, она была уже мертва.

Ева встала. Шаг. Пф-тук! — контрольный в голову девушке.

Мальчик оглушительно рычал, он рвал мясо с кости сестры. Ева подняла пистолет.

Рука дрожит: «Ребёнок…»

Выстрел.

Тишина. Только ветер шевелит окровавленную траву. Кровь Невы капала на куртку, смешиваясь с чужой. Она увидела, выпавшую