Их машина стояла в нескольких метрах.

— Давай! — крикнула Ева, и они рванули к ней, оставляя за спиной лагерь, в котором умирала человеческая надежда.

Они добежали до машины, резко распахнули двери, Ева с Алексом заскочила на заднее место. Том вставил ключ, повернул — мотор с рывком завёлся. Фары вспыхнули.

И тут же — застыл.

Прямо перед машиной стоял военный.

Он был мёртв.

Оживший.

Лицо серое, изуродованное. Униформа разорвана, кровь запеклась пятнами на груди и рукавах. На плече болтался автомат. Он медленно повернул голову на свет и сделал шаг вперёд, протянув руки к капоту.

— Том, выключи фары! — резко прошипела Ева.

Том щёлкнул выключателем. Машину вновь окутала темнота.

— Может, уйдёт… — пробормотал он.

Но мертвец не уходил. Он навалился на капот, скрёб по стеклу, его гнилые пальцы оставляли разводы. Зловонный хрип пробивался сквозь капот.

— У него автомат, — прошептала Ева, глядя на силуэт. — Если мы его возьмём…

Она всё ещё держала в руках нож — тот самый, что дал ей Тони.

— Подожди.

Том хотел что-то сказать, но она уже открывала дверь.

Двигаясь бесшумно, как тень, она обошла машину сзади. Её дыхание было ровным, движения чёткими. Она подкралась к ожившему сзади, подняла руку и со всей силой воткнула нож в основание черепа. Тело дёрнулось, затихло. Она перехватила ремень с автоматом, аккуратно стянула с плеча мертвеца оружие и вернулась в машину.

— Готово. Поехали.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул Том, но завёл мотор.

Они тронулись. Пока поворачивали от лагеря, за спиной слышались крики, выстрелы, вопли.

Паника захлёстывала лагерь, превращая его в ловушку.

— К Арону, на виллу, — сказал Том. — Там безопасно.

Ева кивнула, глядя в зеркало.

— Только бы Габриэла добралась до своих…

И они уехали в ночь, оставляя за собой пылающий лагерь и начало новой, куда более страшной главы выживания.

Глава 20: Там, где кончается безопасность

Они ехали всю ночь, меняясь за рулём. Силы были на исходе. Глаза слипались, тело ломило, но останавливаться было нельзя.

Алекс то засыпал, то всхлипывал сквозь сон. Иногда его начинало бить в полусне — хныканье переходило в крик, потом он снова затихал. Он чувствовал: матери нет рядом. Или помнил всё, что видел — выстрелы, крики, кровь. Или просто всё сразу.

— Он чувствует, — тихо сказала Ева. — Дети всё чувствуют.

Маршрут к базе шёл не по основным дорогам — нужно было свернуть, углубиться в холмы. Ева с самого начала была против — ей хотелось быстрее добраться до дома, к Нику. Дом казался якорем. Надеждой.

Но теперь выбора не осталось.

Почти сутки в дороге, без сна, без еды, с напряжением, натянутым до предела. И пусть база — лишь временное убежище, но им нужно выдохнуть, перевести дух, вымыться, поесть. Подумать.

Иногда в темноте прямо на дорогу выбегали ожившие. Их силуэты выныривали из тумана, шатались, как пьяные, а потом резко бросались к свету фар. Том резко тормозил, объезжал. Ева сжимала зубы, сердце колотилось.

— Сейчас мы их объезжаем, — сказала она, не отрывая взгляда от дороги. — Потом будем просто давить. Когда внутри останется только сталь. Когда эмоции станут роскошью.

— Ты уже почти такая, — пробормотал Том.

— Я стала такой. Чтобы выжить.

По обочинам встречались машины. Брошенные. С открытыми дверями, с выбитыми стёклами. Какие-то сгоревшие, какие-то просто заглохшие.

— Закончился бензин, или… — начал Том.

— Или они не успели.

Иногда внутри виднелись тела. Иногда только кровь. Ева больше не отворачивалась. Просто смотрела. Впитывала. Это был новый мир. И он больше не щадил никого.

Они ехали молча, ночь тянулась бесконечно, будто сама дорога стала частью кошмара.

Когда они свернули с основного маршрута на просёлочную дорогу, ведущую в сторону гор, Том заметил:

— Сейчас будет поворот. Ещё километров пять, и приедем.

— Я всё ещё не уверена, что это хорошая идея, — пробормотала Ева.

— У нас нет выбора, — отрезал он. — Нужно отдохнуть. Хоть на пару часов.

База располагалась на склоне между соснами. Когда-то — курорт для катания на лыжах. Том с друзьями не раз приезжал сюда зимой: современные домики с панорамными окнами, подогреваемые полы, бассейн, душевые, кухня — всё было как надо.

Они подъехали, выключили свет. Было странно — ни огонька, ни звука. Только редкий ветер между елей. Том указал вперёд:

— Смотри. Вон тот джип — «Гладиатор» Арона. Они здесь…

Но тишина была тягучей, гнетущей. Где смех, где разговоры, где костёр, где музыка? База выглядела как вымершая. Только приглушённые, неясные звуки где-то в глубине — будто что-то тянулось, скреблось, шевелилось.

Ева резко повернулась к Тому:

— Сиди в машине. С Алексом.

— Что? Ты серьёзно?

— Ты отец. Сейчас ты не просто Том. Ты — его единственный шанс. Не геройствуй. Я только посмотрю, вдруг они внутри.

Он сжал губы, не ответил, только кивнул. Ева проверила пистолет, нож, фонарь — и пошла к корпусу. Современный фасад, стеклянная дверь, открыта. Внутри — пусто. Ни шагов, ни голосов.

Фонарь в её руке дрожал. Она старалась светить короткими вспышками, но в полной тьме даже они казались оглушающими. Ни одного голоса. Ни шагов. Только тихий, едва слышный хруст — будто что-то царапало металл. Потом всё стихло снова.

И тогда она услышала — влажное чавканье воды.

Это был бассейн. Она подошла ближе, посветила фонариком — и отшатнулась с тихим вдохом.

В воде бродили мертвецы. Несколько тел. Они двигались, будто пытались выйти, но вода сдерживала их, путала.

Шорох за спиной. Резкий. Живой. Она обернулась, направила фонарик — и увидела мертвеца. Он уже шёл прямо на неё.

Свет фонаря выдал её.

Удар ножом. Без звука. Он повалился.

Но на этот звук, на свет, из-за углов начали выходить ещё.

Сначала двое, потом ещё один, замедленные, покачивающиеся, с обрывками одежды и искажёнными лицами. Ева заметила слева барную стойку, где когда-то готовили коктейли. Рванулась туда, присела за ней, затаилась.

Стук. Протяжные шаги. Скрежет ногтей по дереву.

Они подходили. Протягивали руки. Ощупывали стойку. Вели носами. Они чувствовали, что кто-то рядом.

Сердце колотилось так, что, казалось, его могут услышать. Её дыхание сбилось, но паники уже не было. Только холодная ясность. Глаза, привыкшие к темноте, уже различали силуэты. Ева вытянула нож.

Первый мертвец наклонился слишком близко — и