машин впереди. — Все уезжают. Из больших городов. Это уже паника.

— А разве не она была всё это время? Просто теперь она вышла наружу. — хрипло ответил Том.

Они стояли почти час, медленно продвигаясь к объездной дороге. По радио вещали перемешанные сообщения — то официальные, с хрипами и сбоями, то от случайных людей. Кто-то говорил о карантине в Сан-Диего. Кто-то утверждал, что в Неваде уже начались бунты.

— «Не пейте воду», — сказал один голос в эфире. — «Она может быть заражена».

— Выключи это. — прошептала Габриэла.

Том убрал звук. Несколько минут в машине была тишина. Потом — новый голос.

— …если кто-то слышит это, езжайте на север. Южные регионы уже не удержать. Они идут. Они идут…

— Что — они?! — Ева сжала ремень. — Почему никто не говорит прямо?! Что вообще происходит?!

Спустя ещё два часа им удалось вырваться за черту города. На одной из заправок, где остановились, стоял полицейский патруль. Один из офицеров с мегафоном отдавал указания, но выглядел неуверенно.

— Проезд ограничен! Только тем, у кого есть медицинская справка или приказ эвакуации!

— Я — доктор Ева Беннет, заведующая клиникой в Пальмонте! — прокричала она, высунувшись из окна. — У меня там рабочая база, лаборатория и больница.

Полицейский посмотрел на неё, на номера машины, затем устало махнул рукой:

— Проезжайте. Только быстрее. Не стойте на трассе. Сегодня ночью здесь было нападение. Мы не уверены, что это просто бунт.

— Что за нападение? — спросил Том, но офицер уже ушёл.

По трассе они проехали мимо сгоревшей машины. Внутри — что-то обугленное. Ни полиции, ни скорой, только желтая лента, сорванная ветром и болтающаяся на зеркале. Рядом валялся ботинок.

— Не останавливайся. — тихо сказала Ева. — Просто езжай.

Когда солнце поднялось, дорога стала почти пустой. Остальные трассы были перекрыты. Лишь изредка им навстречу проносились военные джипы. На одном из них — пулемёт, накрытый брезентом, и человек в каске, уставившийся в никуда.

Глава 18: Кровь на асфальте

Полдень. Мост через широкую реку.

Солнце жгло из мутного неба, воздух был тяжёлым — как перед грозой. Машины стояли в глухой пробке, заполнив обе полосы. Люди выходили из автомобилей, переговаривались, кто-то просто стоял, глядя в телефоны, другие — нервно курили.

Том остановил машину.

— Что за чёрт... — пробормотал он, высовываясь вперёд, чтобы разглядеть, что впереди.

— Почему не едем? — спросила Габриэла сзади, держась за ремень безопасности. Её голос дрожал. Рядом на коленях у неё сидел ребёнок, спал.

— Не видно, что впереди. — ответил Том. — Но... что-то не так.

Ева напряжённо смотрела вперёд. Она заметила мужчину, идущего вдоль ряда машин. Он подходил к каждому водителю, что-то говорил, жестикулировал. Люди открывали окна, кивали.

— Том. — тихо сказала она, не отрывая взгляда. — Не открывай.

Она сунула руку в сумку, нащупала пистолет, который подобрала в магазине. Сердце застучало в висках.

Мужчина подошёл к их машине и постучал по стеклу со стороны водителя. Том взглянул на мать, на жену, потом медленно опустил стекло — ровно на ладонь.

— Там впереди завал. — сказал мужчина. Его лицо было покрыто пылью, губы потрескались. — Пять, может больше машин. Некоторые перевёрнуты. Их надо столкнуть с моста, иначе мы никуда не уедем.

Том кивнул коротко. Мужчина пошёл дальше, к следующей машине. Спустя пару минут за ним уже шли несколько других мужчин, видимо, откликнувшиеся.

— Том, не надо. — Габриэла резко подалась вперёд, схватив его за руку. — А вдруг он врёт? Что если это ловушка?

— Я возьму с собой оружие. — сказал он, засовывая пистолет за пояс. — Но мы же не можем вечно стоять. Надо хотя бы проверить.

— Ты видел, что было на блокпосте. — прошипела Ева. — Здесь слишком много людей. Если начнётся паника… или что хуже…

Том посмотрел на сестру. В её глазах была тревога, но и понимание. Она знала, что остановиться здесь — значит остаться в ловушке.

— Я просто посмотрю. Если что — сразу назад.

Он открыл дверь и вышел. Несколько мужчин, уже прошедших мимо, обернулись и махнули ему — «пошли». Том бросил:

— Нам надо валить отсюда. Если не разберём завал, останемся на мосту до ночи. А ты, Ева, сама говорила — к ночи безопасных мест не останется.

Он пошёл. Медленно, но решительно.

Габриэла сжалась на заднем сиденье, обняв сына. Ребёнок проснулся и посмотрел на неё глазами, полными сна и непонимания.

Ева провела пальцами по лицу, достала пистолет и положила его на колени.

— Если хоть один из них… окажется “не таким” — я стреляю первой.

Они ждали. Впереди, над машинами, начали раздаваться голоса. Кто-то кричал, кто-то звал. Напряжение росло с каждой секундой.

Спустя полчаса. Жара. Воздух дрожит над асфальтом.

С моста медленно шла женщина. На лице — испуг, волосы растрёпаны, на одежде — следы пыли и крови. Она всё озиралась, словно боялась, что кто-то за ней идёт.

Ева открыла дверь и вышла навстречу, сунув пистолет в карман пиджака.

— Эй… всё хорошо. — сказала она спокойно. — Что там впереди?

Женщина остановилась, тяжело дыша.

— Там… авария… несколько машин. Мужчины почти расчистили путь. Скоро поедем. Но… — она замялась. — Там были… тела. В одной из машин. Они их вытащили. Кажется, один жив.

Она не договорила, судорожно сглотнула.

— Поняла. — кивнула Ева. — Вы откуда?

— Мы из Кингстона. Мне брат звонил — говорит, в двадцати милях отсюда лагерь поставили. Военные, вроде бы. Там безопаснее. Он с семьёй едет туда. Сказал, ночью лучше не ехать. Лучше держаться вместе.

Ева кивнула благодарно и, отходя к машине, достала телефон. Сигнал — пока ещё есть.

Набрала Ника.

— Дорогая? — голос мужа звучал напряжённо. — Я не мог до тебя дозвониться. Всё в порядке?

— Да. Мы едем домой. Как у вас? — спросила Ева, держа взгляд на мосту.

— Плохо. В госпитале паника. Людей слишком много. Врачи не справляются. Уже не хватает мест…

— Ты дома? Джина с тобой?

— Да. Мы все тут. Я закупился. Когда ты уехала, я почти не ел. Так что запасов на две недели хватит. А вы где?

— Мост через Вестри. Завал. Том с мужчинами пытаются очистить. Недалеко отсюда лагерь беженцев. Возможно, заночуем