— Почему?

— Так я ведь немецкого всё равно не знаю, а усопшим — без разницы.

— Благодарю вас за помощь, — кивнул дипломат. — Мне пора.

Он быстрым шагом покинул помещение под мрачными сводами. Позади него раздавались шаги служителя.

Выйдя из чрева скорби на свежий воздух, Ардашев щёлкнул крышкой портсигара и, достав папиросу, закурил. Рядом возник его провожатый.

— Простите, месье, — прищурившись, спросил он, — а вы из какой провинции Франции будете? Просто говор у вас нездешний. Местные так не говорят.

— Я русский, — улыбнулся Клим.

Лицо мужчины оживилось, на нём проступило подобие вежливой улыбки.

— Русский! Надо же! Слыхал я, что русских в Ницце много, но мне как-то не приходилось с ними знакомиться лично.

— Меня зовут Клим Ардашев.

— А я Поль Монти, — представился работник морга, вытирая руки о полу халата.

Ардашев вновь достал серебряный портсигар, щёлкнул крышкой и протянул новому знакомому:

— Угощайтесь, Поль. Это русские.

Санитар осторожно, словно великую драгоценность, вытянул папиросу, с любопытством покрутил её перед глазами и с видимым удовольствием прикурил от поднесённой Климом спички. Он глубоко затянулся, выпустил струю дыма и хмыкнул:

— Хороший табак, крепкий! Но странные они, эти ваши… сигареты. Зачем тут эта картонная трубочка? Бумажный мундштук?

Клим рассмеялся:

— В России мы называем их папиросами. Эта бумажная трубка — гильза — позволяет курить, не касаясь табака губами, и охлаждает дым. К тому же её можно прикусывать зубами, если руки заняты работой. А фабрика «Лаферм» в Петербурге даже выпускает готовые ватные вкладыши, которые вставляют внутрь гильзы, чтобы очищать дым от вредных примесей. Они продаются в коробочках.

Санитар с уважением посмотрел на диковинку сквозь толстые линзы очков:

— Умно придумано, ничего не скажешь. Никотин вредит сердцу, это верно.

Ардашев протянул открытый портсигар собеседнику:

— Берите ещё, Поль. Угощайтесь на здоровье, возьмите про запас.

— Премного благодарен, месье! — расплылся в улыбке санитар и тонкими, цепкими пальцами ловко выудил из серебряной коробочки сразу несколько штук, бережно пряча их в карман халата.

Наспех распрощавшись со словоохотливым служителем, Клим поспешил к выходу во двор. Ему хотелось как можно скорее оставить за спиной и мрачные своды больницы, и несчастную, застывшую красоту Аделин, и санитара Поля с его жалостью к покойникам и полными карманами дармовых папирос. Вскочив в коляску, дипломат велел кучеру трогать.

II

Бертран провёл Ардашева в свой временный кабинет и положил перед ним четыре тонкие папки.

— Я вас закрою от любопытных глаз. Если узнают, что я запустил в святая святых Сюрте русского журналиста — меня завтра же погонят со службы. Поэтому курить нельзя. Просто сидите и читайте. Я скоро вернусь, — сказал он и вышел в коридор.

Дважды щёлкнул дверной замок.

В материалах следствия описывались все четыре трагедии. Дело Моники Коста от 8 апреля прошлого года и её посмертная фотография подтверждали, что она получила тяжёлую травму груди. Каких-либо ушибов головы, которые могли стать фатальными, в протоколе осмотра трупа не значилось. А вот повреждения внутренних органов от удара оглоблей и колёсами кареты были столь многочисленны, что и повлекли за собой летальный исход. Это подтверждало и вскрытие. «Следовательно, моё предположение о том, что путник, повстречавшийся на дороге кучеру, мог быть причастен к её гибели, — ошибка», — мысленно заключил Клим.

Но два снимка с места происшествия 11 февраля этого года ясно указывали на то, что Ассанта Моретти была убита.

После изучения материалов по делу Виттории Карбоне Клим пришёл к выводу, что 14 февраля сего года она тоже пала жертвой душегуба, хотя всё было обставлено как суицид.

Не ошибся Ардашев и с Клэр Валуа, найденной мёртвой у лестницы через неделю, 21 февраля, — несчастную столкнули.

Скрежет ключа в замке возвестил о появлении Анри Бертрана.

— Ну что, господин русский Лекок, — улыбнулся сыщик, — разобрались?

— Да.

— И что скажете?

— Моника Коста погибла в прошлом году в результате несчастного случая. А вот остальные три смерти февраля текущего года — рукотворные.

— Неужели? — усмехнулся полицейский и плюхнулся на стул. — Предъявите, как говорится, ваши карты!

— Извольте, — пожал плечами Ардашев и поочерёдно выложил перед собеседником, как кладут козыри, три фотографии из дела Ассанты Моретти. — На первой запечатлён каменный мост Маньян, откуда, как предполагало дознание, она и спрыгнула. На второй — русло одноимённой мелкой реки и тело несчастной, лежащей с подвёрнутой ногой, вокруг валяются разлетевшиеся апельсины, неподалёку — корзина, прибитая течением к огромному валуну. А на третьей — сам мост и его опоры, снятые от места нахождения трупа.

Бертран задумался, потом чиркнул спичкой и, нарушая собственный запрет, закурил «Капораль». Наконец он покачал головой и спросил:

— Вероятно, вы обратили внимание на следы у берега реки и отсюда пришли к выводу об убийстве?

— Нет. Они не имеют отношения к моему умозаключению.

— Тогда что же?

— Три факта доказывают, что крестьянку сначала окликнули на мосту и она остановилась. Убийца подошёл к ней вплотную, указал на реку, а когда женщина повернулась к нему спиной, пытаясь что-то рассмотреть, он толкнул её вниз. Взгляните: первая деталь — плетёная корзина, вторая — рассыпавшиеся апельсины, а третья — нахождение тела приблизительно в пяти метрах от каменных блоков моста.

Клим постучал карандашом по снимку:

— То, что ноша оказалась внизу, в воде и на гальке, свидетельствует: несчастная держала её в руках в момент падения. Решись она на самоубийство, то наверняка поставила бы груз на парапет или на землю перед тем, как прыгнуть вниз.

— Логично, — буркнул Бертран.

— И посмотрите на третью фотографию: как далеко труп лежит от опор. Чтобы оказаться там, нужно было либо сильно разбежаться перед прыжком, либо получить мощный толчок в спину. Умерла она сразу или нет — нам неведомо, потому что тело обнаружили только к вечеру. — Ардашев поднял глаза: — Вы согласны со мной?

Инспектор нехотя кивнул.

— А что со второй? С той, что повесилась 14 февраля в квартире на улице Сен-Франсуа-де-Поль?

— Виттория Карбоне, — уточнил, сверившись с папкой, Клим.

— Там тоже на шее двойной след от петли?

— В протоколе этого нет. Врач, очевидно, плохо осмотрел труп, решив, что это банальный суицид.

— С чего вы тогда взяли, что это убийство?

— Снимок красноречивее слов, — он протянул фотокарточку полицейскому. — Видите?

— Да! — воскликнул тот. — На люстре — бабочка! Та самая — мёртвая голова!

— Совершенно верно. А дата смерти — 14 февраля. В это время бражник ещё спит в куколке. Должно пройти три месяца, прежде чем насекомое расправит крылья, и только тогда оно отправится в далёкий путь из Африки в Европу. Живая бабочка в закрытой комнате зимой —