противным писком. На полной скорости она врезалась в окно, рухнула и закружилась волчком на месте. И лакей, неизвестно как оказавшийся тут, припечатал её ботинком.

— Ну вот, — вздохнул Ардашев, — последняя песнь бабочки.

— Туда ей и дорога! — махнул рукой сыщик. — А мне пора. Я ещё должен протелефонировать следователю и предупредить о следах под окнами. А вы утром приходите в комиссариат. Возможно, я вас познакомлю с преступником, — бросил на прощание полицейский и заторопился на выход.

Глава 11

Тандем

Известие о гибели ещё одной гостьи «Сюисс» всколыхнуло постояльцев. Некоторые выехали в тот же вечер, другие собрались освободить номера на следующий день, а третьи решили находиться в отеле лишь до тех пор, пока не найдут место в другой гостинице. Управляющий срочно снизил стоимость проживания для вселяющихся, но и это не помогло. Не спасало и сообщение о бесплатном угощении лучшими французскими винами на завтраках и ужинах. Комнаты пустели, персонал ходил с унылыми лицами, а самые смелые из тех, кто не покинул свои апартаменты, собирались кучками в вестибюле и на террасе и говорили вполголоса, словно боясь, что злодей, убивающий женщин, их услышит.

Смерть Аделин Морель настолько расстроила петербургских гостей, что Альберт Карлович, до того не куривший и почти не употреблявший крепкий алкоголь, велел официанту принести на террасу «Старый Бордо» и «Хиганте» — самую дорогую кубинскую сигару. Вероника с ужасом смотрела на отца и, опасаясь за его сердце, умоляла перестать курить и перейти в крайнем случае на вино, но родитель не внимал её просьбам.

Появление Ардашева обрадовало их больше, чем стоявшая перед ними волшебная картина вечернего морского заката.

— Дорогой мой! — поднявшись, воскликнул профессор и шагнул навстречу Климу. — Как я рад вас видеть! Поведайте нам наконец правду: что же тут случилось, пока нас не было? Мы с доченькой никак не можем поверить, что Аделин мертва. В гостинице царят паника и уныние. Неужто и нам стоит покинуть отель?

— Да, папенька даже отказался от ужина, — грустно вымолвила Вероника. — Вместо этого он убивает себя табаком и коньяком. А у него слабое сердце. Может быть, вы, Клим Пантелеевич, уговорите его поберечь своё здоровье?

— Не волнуйся, дочь, — печально улыбнулся Ленц. — Господин Ардашев, надеюсь, поможет мне расправиться с этой бутылкой. — Он глянул на Клима и добавил: — Не откажите в любезности, составьте мне компанию. Прошу вас!

— С большим удовольствием, — согласился Клим, усаживаясь за стол.

Он тотчас дал знак официанту, и тот вскоре принёс не только пузатую рюмку, но и фрукты, плитку швейцарского шоколада и фужер дорогого монраше для Вероники. Разлив коньяк, лакей удалился.

— Помянем рабу Божью Аделин, — печально вымолвил Альберт Карлович и опрокинул в себя благородный напиток как водку.

Вероника кивнула и, сделав глоток, поставила бокал на стол.

— Царствие Небесное! — проговорил Клим.

Сделав глоток коньяка, он отломил кусочек тёмного шоколада «Линдт». Сочетание маслянистого какао и крепкой пьянящей влаги было лучшим средством, чтобы успокоить нервы в этот тревожный вечер.

— Только не молчите, Клим Пантелеевич, прошу вас, — взяв тлеющую в пепельнице сигару, проговорил Ленц.

— Гибель мадам Морель ничем не отличается от убийства баронессы фон Штайнер. Разница только в месте совершения злодеяния. Несомненно, преступник выслеживал обе жертвы. Общим является также и то, что они почти ровесницы, брюнетки, пользовались вниманием одного и того же мужчины — Жана, которого мы с вами видели на журфиксе у княгини Юрьевской.

— Надеюсь, полиция уже ищет этого негодяя? — выпустив струйку дыма так, как это делает настоящий любитель сигар, спросил профессор, по всему было видно, что он умеет наслаждаться хорошим табаком.

— Да, я рассказал инспектору Бертрану о скандале на приёме.

— А драгоценности? Аделин тоже ограбили?

— Я отыскал на траве под окном её серьги и подвеску.

— Что же, получается, он выронил их?

— Вероятно.

— А деньги пропали?

— Не знаю. Полиция должна была осмотреть комнату и справиться у портье, не хранила ли госпожа Морель наличные в сейфе отеля. Если там их нет и средств не обнаружится в комнате, следовательно, убийца их похитил.

— Но ведь мотивом могла быть и месть?

— Да, мне кажется, что эта гипотеза более правдоподобная. Этот Жан прихватил сначала драгоценности вдовы, но потом, после совершения преступления, оказавшись уже на улице, швырнул эти украшения в траву, боясь, что если их обнаружат у него, то они станут уликой. Другого объяснения у меня нет.

— Если с Аделин всё более или менее ясно, то зачем он убил баронессу? — негромко выговорила Вероника, и оба мужчины уставились на неё, словно вспомнив о её присутствии.

— У меня пока нет ответа на этот вопрос, — признался Клим. — Но обе задушены, скорее всего, хирургической лигатурой, а чулок вокруг шеи жертв — это лишь попытка скрыть настоящее орудие убийства, которое злодей носит с собой.

— Что ж, выходит, этот человек заранее готовился к преступлениям? — задался вопросом Альберт Карлович. — Он знакомился с состоятельными дамами, они тратили на него свои кровные, а потом, когда понимал, что больше ничего не получит, он убивал их и грабил, снимая с рук, ушей и груди драгоценности?

— Да, пока именно такая картина и рисуется. Хотя есть и ещё одна деталь: разыскиваемый нами субъект — лепидоптерист — специалист по изучению и разведению бабочек.

— А при чём тут бабочки?

Ардашев закурил папиросу и рассказал об обнаруженном бражнике на скамье задушенной баронессы и той особи, которая сегодня спела свою последнюю песню в коридоре отеля перед тем, как была раздавлена подошвой лакея.

— Какой ужас! — взявшись ладонями за обе щеки, пролепетала Вероника. — Мёртвая голова.

— Да, — выпуская дым, произнёс профессор. — Неплохая находка для вашего романа.

— Теперь я хочу отыскать злодея больше, чем написать книгу, — проговорил Клим, вспоминая наставления куратора на курсах Осведомительного отдела, убеждавшего слушателей, что окружающие лишь тогда поверят в легенду разведчика, когда не только его слова, но и действия будут полностью ей соответствовать.

— Это похвально, — качнул головой Альберт Карлович. — В этом деле и я могу вам быть полезен. Ведь, чего греха таить, ко мне не единожды обращались чины сыскной полиции Петербурга за консультациями по поимке душегубов.

— Прекрасно! — обрадовался Ардашев.

— Мне кажется, из вас получился бы неплохой тандем расследователей, — улыбнувшись наконец впервые за вечер, сказала Вероника.

— Что ж, предлагаю за это и выпить! Я уверен — негодяй будет пойман! — поднимая бокал, провозгласил Ленц.

— Вне всякого сомнения! — кивнул дипломат и сделал глоток коньяка.

С моря потянул лёгкий бриз. За столом возникло молчание.

— У меня родилась идея, как развеять нашу хандру, — начал Ардашев, отставляя бокал. — Сегодня