Лиандра тут же подскочила к панели доступа у трапа. Её длинные, изящные пальцы забегали по сенсорному экрану.

— Чёрт! — выругалась она. Я впервые слышал от неё такие слова. — Влад, тут шифрование военного уровня! Тройная защита! Если бы только Кира была здесь…

Я подошёл и заглянул ей через плечо. И в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Я смотрел на экран, но видел не просто непонятные символы. Передо мной, будто нарисованная на прозрачном листе, возникла вся схема. Я видел, как бегут потоки данных, где стоят блоки защиты, где у этой системы слабые места. Я просто знал, как это работает.

— Открой сервисную панель под экраном, — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. — И поменяй местами вон те две микросхемы. А потом запустишь вирус со своего датапада.

Лиандра замерла и посмотрела на меня так, словно я предложил ей станцевать на минном поле.

— Что? Какой ещё вирус? Влад, ты в своём уме?

Я понял, что объяснять нет времени. Я мягко отстранил её от панели. Мои пальцы, закованные в металл доспеха, которые по идее должны были быть неуклюжими, с невероятной лёгкостью подцепили и вскрыли сервисную крышку. Внутри было несколько крошечных чипов. Для любого другого они были бы на одно лицо, но я точно знал, какие два нужно трогать. Я поменял их местами. Затем повернулся к Лиандре.

— Дай сюда, — коротко бросил я и, не дожидаясь её реакции, сам вытащил из кармана её плаща медицинский датапад.

Её личный «телефон», как я его про себя называл.

Мои пальцы полетели по экрану. Я не искал, я точно знал, куда нажимать. Системные файлы… папка с диагностическими программами… вот он, старый, забытый всеми протокол для анализа нейронных сетей. Зачем он вообще был на медицинском датападе? Я подключил устройство к сервисному порту корабля и нажал кнопку «Выполнить». По экрану пробежала зелёная полоса загрузки. Секунда, другая… и замок на трапе громко щёлкнул. Защита была снята. Трап со скрипом пополз вниз, приглашая нас на борт.

Я отключил датапад и протянул его Лиандре, которая выглядела так, будто увидела призрака. Я попытался улыбнуться, но, кажется, получилась какая-то кривая ухмылка.

— Готово. Пошли отсюда. Кажется, на этой планете нас больше ничего не держит.

Лиандра молча взяла свой датапад. Она переводила взгляд с него на меня, а потом на открытый трап пиратского корабля. В её глазах, обычно таких спокойных и умных, плескался настоящий, неподдельный шок. Она смотрела на меня так, будто я только что на её глазах собрал из мусора и палок рабочий гипердвигатель. И я её отлично понимал. Внутри меня творилось то же самое. Я был в ужасе от самого себя.

* * *

Мы едва успели заскочить на трап, как он с лязгом захлопнулся прямо за нашими спинами. На мостике нас уже поджидал Семён Аркадьевич. Судя по его багровому лицу и сжатым кулакам, он готовил для меня самую длинную и красочную лекцию в своей капитанской карьере.

— Волков, твою…

Но у меня не было времени на разговоры. Я пронёсся мимо него, отбросив на ходу шлем.

— Взлетаем! — вырвалось у меня хрипло и, кажется, слишком властно. — Немедленно!

Откуда взялся этот тон, я и сам не понял. Слова просто вылетели, подгоняемые адреналином и какой-то глубинной, непонятной уверенностью. Капитан замер, открыв рот, но так ничего и не сказал. Он просто смотрел на меня, и я видел, как гнев на его лице сменяется растерянностью. Наверное, я и сам выглядел странно. Я чувствовал, как колотится сердце, но снаружи, должно быть, казался ледяной глыбой. Семён Аркадьевич молча развернулся к пульту.

— Кира, отрыв! Полный форсаж! Выведи нас с этой проклятой планеты!

Корабль содрогнулся, старый металл протестующе заскрипел, но двигатели взревели на полную мощь. Меня вжало в палубу, когда «Полярная Звезда» рванула вверх, прочь с этой пыльной планеты.

Мы все уставились на главный экран. Внизу, на посадочной площадке, корабль «Ржавых Стервятников» дёрнулся, пытаясь взлететь. Его двигатели вспыхнули и тут же погасли. Навигационные огни замигали в случайном порядке, словно сломанная гирлянда. Я смотрел на это и не мог поверить. Это я сделал. Я, с помощью обычного медицинского планшета, превратил их грозную посудину в бесполезную груду железа. Как? Я не знал ответа.

Тишину нарушил скрип колёсиков Гюнтера. Наш повар-самовар выкатился в центр мостика.

— Analyse, — с гордостью в механическом голосе произнёс он. — Вражеский корабль испытывает каскадный отказ всех систем. Навигация прокладывает курс в центр местного солнца. Система жизнеобеспечения пытается сварить кофе из охлаждающей жидкости. Йа бы назвал это… sub-optimal.

Его немецкий акцент был как всегда ужасен, но сейчас это почему-то немного разрядило обстановку. Хотя бы для меня.

Я медленно снял с себя остатки брони и почувствовал, что на мостике стало очень тихо. Все смотрели на меня. Кира — с широко раскрытыми от восторга и ужаса глазами. Семён Аркадьевич — с таким видом, будто впервые меня видит. Но дольше всех на меня смотрела доктор Лиандра. В её взгляде я больше не видел простого врачебного любопытства. Там было что-то другое — смесь восхищения и, кажется, страха. Она, как никто другой, понимала, что я только что сделал нечто невозможное. И это пугало её так же, как и меня самого.

Капитан тяжело вздохнул, выпуская пар. Он не стал ничего спрашивать. Наверное, понял, что я всё равно не смогу ответить. Он молча подошёл к навигационному пульту и своими мозолистыми пальцами вбил новые координаты.

Курс на туманность «Сад Гесперид».

Что это за место, я не имел ни малейшего понятия. Корабль плавно развернулся и лёг на новый курс. Мы улетали прочь, оставляя позади очередную порцию проблем. Но главная проблема сидела внутри меня. Вопросов о моём прошлом не стало меньше. Наоборот, но вновь всплыл старый, самый главный и самый страшный: кто я такой?

* * *

В капитанской рубке захваченного корабля «Ржавых Стервятников» творилось что-то невообразимое. С потолка сыпались искры, разбитые панели дымились, наполняя воздух едким запахом горелого пластика. Те немногие контрабандисты, кто ещё мог держаться на ногах после нашей небольшой стычки, испуганно жались по углам. Их главарь, здоровенный мужик с кибернетическим глазом, недавно очнулся после того, как какая-то баба вырубила его точным ударом. А новый толчок его собственного корабля вновь свалил с ног. Он с трудом поднимался, потирая ушибленный затылок.

В центре рубки, спиной к панорамному экрану, на котором застыли стены порта, стоял кто-то ещё. Фигура, с