– У нас это запрещено. – Девушка-администратор показала глазами на куртку. Пришлось взять одежду с собой.

Досадуя на себя, что не додумался бросить в рюкзак домашку или ноут, Максим пристроился на свободное кресло. Работали два окошка. Сотрудницы проверяли документы и отдавали готовые паспорта. Очередь двигалась быстро. Одного мужика завернули: не было справки с текущего места работы. Максим стал судорожно проверять, не забыл ли положить справку из школы. Та была на месте, но датирована серединой сентября, и мысли заметались, он пытался вспомнить, в течение какого срока справка действительна? Наверняка месяц, не больше. А сейчас ноябрь. «Не надо было тянуть!» – ругал он себя. Спросить без очереди о годности справки Максим постеснялся. Загуглил свой вопрос, но только больше запутался – выпадали списки документов для иностранных граждан, а предназначенный беженцам был совсем не тот, что давала ему тетя Галя в сентябре, и получалось, что документы в целом были не те.

Раздосадованный, он подошел к информационным стендам на стенах, но списки там тоже были не похожи на подборку его документов и тоже отличались от найденных в Интернете.

Максим решил дождаться своей очереди и выяснить все в окошке.

Он достал телефон и стал читать «Кому на Руси жить хорошо», чтобы не терять времени, но не мог сконцентрироваться на тексте. Глаза то и дело возвращались то к табло с номерами, то к ожидающим в очереди. По непонятной причине хотелось посмотреть новости, хотя именно новости Максим запретил себе читать еще летом – хватало бубнящего телевизора у соседа по коммуналке.

Из смартфона на него свалились знакомые фото разрушенных городов, воронок от снарядов, плачущих детей и женщин. Перепачканные люди, замотанные в тряпье, набирают воду в ручье. Панорама сгоревших остовов домов и черные палки, оставшиеся от деревьев. «От попадания снаряда погибла восьмимесячная девочка». Трупы, накрытые окровавленной тканью. «Прямое попадание в жилой дом в Донецке». «Волонтеры привезли гуманитарную помощь жителям Трудовских: красная зона, восемь лет под обстрелами».

Максим поднял голову и осмотрел спокойный, сонный зал. Пикал автомат для выдачи талончиков. Регистраторши вполголоса разговаривали с посетителями. Здесь, в тылу, мало кому было дело до войны. Редкие семьи мобилизованных и волонтеры. На коммунальной кухне следили за событиями хоть и с сочувствием, но отстраненно, словно за увлекательным блокбастером.

От окошка раздались голоса. Две женщины – по-видимому, взрослая дочь и мать. Мать возбужденно, но не слышно для Максима доказывала что-то оператору, тыкая в документы. Девушка тихо возражала, но взяла документ и стала его изучать.

Максим встал, прошелся вдоль рядов, разминая ноги, потом прислонился у окна, снова уставился в новости, но они пугали. Тогда открыл текст и заставил себя прочитать пару строк. Потом вбил в поиск свой адрес в Мариуполе. Нашлось видео из машины – поездка по городу.

Разрушенный город шокировал Максима. Но все же Мариуполь остался жив. Среди черных домов ходили, опустив низко голову, женщины с пакетами. В редких окнах, перетянутых полиэтиленом, горел свет. Собаки и кошки жадно ели рассыпанный корм. Машин было мало, и они, как и автор видео, объезжали ямы на дорогах. Город выглядел измученным, больным, и Максим мысленно потянулся к нему – дал попить.

– Что вы мне своими бумажками тыкаете?! – закричала женщина-мать у окошка.

– Мама! – умоляюще воскликнула дочь.

– Я харьковчанка, русская, училась в Ленинграде! Что я вам должна доказывать? Мы эвакуировались, документы потеряли! – не успокаивалась мать.

Оператор сочувственно смотрела на нее.

– Поймите, я должна подать полный комплект…

Мать схватила сумку и, чуть не плача, бросилась к выходу. Ее дочь извинилась, собрала документы и вышла следом. Максим помедлил, взглянул на табло – очередь не перевалила и за половину, взял куртку и вышел. Женщины разговаривали на крыльце.

– Не нужен мне их паспорт! – бушевала старшая.

Дочь вполголоса бубнила ей успокаивающие слова.

– Без документов проживу! – резко ответила мать.

Молодая женщина заметила Максима и подергала мать за рукав. Они сложили документы в сумки и пошли опустив головы к остановке. Как те, из видео. Максим смотрел, как они садятся в подошедший автобус. Он закинул рюкзак на плечо и направился домой. Но не успел пройти и сотню метров, как позвонила мама. Она спрашивала, как дела в школе и чем Максим занят. Максим не сообразил соврать.

– В очереди на подачу документов… стою.

Мама обрадовалась:

– Ах вот оно что! Наконец-то! Я не говорила, но сейчас скажу. Собираюсь приехать под Новый год. Подадим на гражданство Катюхе – ей проще, паспорта еще нет. Тетя Галя давно просит. Из школы ей звонят, бесплатные завтраки только гражданам положены. А очередь длинная? – поинтересовалась она.

– Человек сто, – ответил Максим.

– Ну ничего, постой, получать будет быстрее. А я в общагу прибежала. Сегодня дежурная. Здравствуйте, Анастасия Петровна! Подождите, пожалуйста, – сказала она мимо трубки и тут же стала прощаться: – Слушай, Макс, давай, мне с комендантом надо переговорить. Отдашь документы – пиши, мы с соседками отметим.

– Чего отмечать-то? Это еще не гражданство, – буркнул Максим.

– Не гражданство, но важный шаг, – не замечала мама его настроения. – Всё, отбой.

Максим положил трубку в карман и пошел в супермаркет через дорогу. В голове было пусто. Там он купил ряженку и пирожок с яблоком. Расплачиваясь, осознал, что его ждет в ближайшие часы. Он вернется в душный зал и дождется своей очереди. Отдаст документы, отправит маме сообщение и пойдет домой. По дороге заглянет в свою шаверму и попросит Шахзода или его сменщика купить ему маленькую бутылочку шампанского в соседнем магазине и еще – шоколадное яйцо для Кати. И дома с сестрой и теткой они отпразднуют подачу документов.

В окошке документы у него приняли без проблем. Справка из школы была просрочена, но девушка сказала, что подойдет и такая. Ему позвонили уже через неделю и пригласили забрать паспорт.

– Так быстро? – удивился Максим.

– Беженцам по ускоренной процедуре, – ответили ему.

Паспорт выдали впопыхах. Администратор провела Максима без очереди. В соседнем окошке опять ругались, но не по-русски и не по-украински, похоже на узбекский. Регистраторша молча слушала. Во втором окошке заявительница заполняла форму.

– Наташа, пока пишут, отдай молодому человеку паспорт.

Наташа ушла и вернулась с белым конвертом.

– Проверяйте все данные, – сказала она Максиму, протягивая конверт.

Максим внимательно изучил паспорт, начиная с обложки с двухглавым орлом.

– Все правильно.

– Держите памятки о постановке на учет. – Регистраторша сунула ему бумажки. – Так, языковые курсы вам не нужны, биржа труда тоже… Значит, всё. Поздравляю, гражданин! – Она улыбнулась Максиму и быстро переключилась на другую посетительницу.

Максим отошел в