утрата им своего обычного благодушия в частном кругу была вполне объяснима, ибо этот человек однажды произнес: «Без Африки я вряд ли смогу объяснить себя самому себе»[2888].

В марте 1956 года каудильо был слишком занят, чтобы раздумывать о полном воплощении плана Арресе по разработке проекта «основополагающих законов», составлявшего основу своего рода конституционной реформы Франко. Идеи о «рефалангизации» или «тоталитаризации» режима Арресе во многом заимствовал у Третьего рейха. Они предусматривали мощное усиление единственной партии. В апреле, после потери Марокко, Франко ухватился за планы Арресе, видя в них средство вдохнуть жизнь в свой режим. Но планы Арресе не успокоили страсти внутри режима, а вызвали острую поляризацию. Традиционалисты, монархисты-хуанисты и католики восприняли их как неонацистский всплеск, направленный на пресечение в будущем при восстановленной монархии какой бы то ни было либерализации и на увековечение доминирования фалангистов в режиме.

Франко подошел к делу поверхностно. Об этом свидетельствует то, что он не вполне оценил амбициозность Арресе, а затем соблазнился угодливо предложенной ему схемой. До этого Арресе обсудил с Хироном и прочими высшими фалангистами, как лучше убедить Франко оставить пост главы правительства. Но это было не самой срочной целью. Пока главная задача Арресе состояла в том, чтобы создать жесткие законодательные рамки, в которых произойдет передача власти после Франко. В своем неподражаемо подобострастном стиле он сказал Пакону, видимо надеясь, что это передадут каудильо: никто не сможет заменить Франко или достойно наследовать ему[2889]. Затем, 27 февраля 1956 года, Арресе сказал самому Франко, что все его полномочия не могут быть переданы королевскому наследнику, ибо каудильо «неповторим». Поскольку тема упадка либеральной монархии была коньком Франко, Арресе не составило труда убедить его в необходимости гарантий для предотвращения риска демократических реформ при слабом короле. И Арресе добился разрешения устранить такие пробелы в своде законов – основе франкистской «конституции», которые позволили бы будущему королю отделить себя и Испанию от Движения. План Арресе был обнародован 4 марта 1956 года в Вальядолиде на церемонии, посвященной 22-й годовщине объединения Испанской фаланги (Falange Espaсola) и Хунт национально-синдикалистского наступления (Juntas de la Ofensiva Nacional Sindicalista). В своей воинственной речи Арресе говорил о необходимости разгрома коммунизма и либерализма «кулаками и оружием» и заявил, что главная цель – «завоевать улицу»[2890].

Первоначальный план Арресе вырабатывался в то время, когда Франко был отвлечен не только предстоящей деколонизацией Испанского Марокко, но и вспышкой в стране недовольства по поводу тяжелых социально-экономических условий. За последние двенадцать месяцев стоимость жизни возросла на 50 процентов. При замороженной зарплате вся тяжесть экономического кризиса пала на рабочий класс. Опасаясь повторения стачки, подобной барселонской 1951 года, франкистский кабинет собрался 3 марта для обсуждения вопроса о росте боевых настроений среди рабочего класса. Хосе Антонио Хирон, фалангистский министр труда, предложил (и его поддержал Арресе), чтобы правительство срочно издало декрет о повышении заработной платы на 23 процента. Возник острый спор между Хироном и министром торговли Мануэлем Арбуруа, который указал на инфляционные последствия такой стратегии. Но Хирон быстро выиграл баталию. Было наивно объявлено, что повышение заработной платы не отразится на ценах[2891]. Но повышение зарплаты, не подоспевшее вовремя, не предотвратило забастовок, которые начались в апреле на обувных предприятиях Памплоны и перекинулись на металлургическую промышленность в Стране Басков и угольные шахты Астурии[2892]. Даже после того как забастовочная волна временно спала, личный конфликт между Хироном и Арбуруа и их разногласия по вопросу о роли государства в экономике остались проблемой для Франко[2893].

Каудильо всегда удавалось с величайшим искусством убедить любую часть франкистской коалиции в том, что проявленная лояльность будет вознаграждена. То, что на этот раз Франко позволил Арресе отбросить все варианты наследования, кроме фалангистского, объясняется только одним: каудильо слишком сосредоточился на других проблемах. Франко не выказывал этого публично, но он чувствовал себя опустошенным, утратив колонию, за которую воевал в молодости. После этого рухнула и мечта об империи в Африке, которая чуть не заставила его вступить в 1940 году в войну на стороне Гитлера. Впервые, находясь у власти, Франко испытал унижение, которое не мог обратить себе на пользу или представить в выгодном ему духе. Деколонизация Марокко означала и то, что каудильо должен распустить свою Марокканскую гвардию (Guardia Mora) – один из наиболее характерных символов его полукоролевского, имперского статуса. Она была также и орудием репрессий, неукоснительно поддерживающих правление Франко[2894].

Марокканская гвардия напоминала о том страхе, который сеяла африканская армия во время Гражданской войны. Но с ее исчезновением раздел Испании на победителей и побежденных не прекратился. Это лишь упрочило серые будни франкистского правления. Вызывающая политика 1946 года была сейчас так же далека каудильо, как имперские амбиции 1939 года. Франко желал лишь радоваться настоящему и обеспечить будущее. Дни славных битв и времена, когда он сравнивал себя с Сидом, безвозвратно ушли. Видя, как Франко засасывает комфортная для него рутина, силы режима начинают строить собственные планы на будущее. Парадоксально, но когда правление Франко лишилось динамизма и сбилось с курса, а главные силы режима затеяли перебранку, каудильо, арбитр, скрепляющий систему, стал нужен им еще больше. Франко, конечно, радовался, чувствуя свою незаменимость.

Глава 25

Приучаясь передавать права

1956–1960 годы

Речь Арресе 4 марта встревожила другие силы режима, ибо в ней отразились претензии фалангистов на железную монополию во франкистском обществе будущего. Новый министр-секретарь проявлял кипучую энергию, а это свидетельствовало о том, что его поддерживает каудильо. Ослепленный самоуверенностью, этот человек не разглядел сил, которые быстро ополчались против него. Первыми мобилизовались приверженцы дона Хуана. Традиционалисты и католики, входившие во франкистскую элиту, не сильно отставали от них. Весной 1956 года представитель дона Хуана граф Руисеньяда вручил генералу Хуану Баутисте Санчесу, командующему Барселонским военным округом, план, призванный нейтрализовать разработки Арресе посредством скорейшей реставрации монархии. План Руисеньяды предусматривал, что Франко согласится отойти от активной политики и занять положение регента. До установления монархии повседневное руководство правительством должен был взять на себя Баутиста Санчес. Привлечение Баутисты Санчеса, профессионала, пользующегося особым уважением в вооруженных силах, обеспечило бы поддержку других генералов-монархистов в борьбе с Арресе[2895].

Франко отнюдь не был нейтральной стороной в борьбе фалангистов и монархистов за будущее, и это весьма отчетливо проявилось весной 1956 года. Он открыто изложил свою позицию во время пропагандистского турне по Андалусии, в котором его сопровождал Арресе. Мрачный в последние месяцы, каудильо на протяжении всего турне излучал энергию и оптимизм. Судя по