Весенний порыв каудильо, стремившегося оживить Фалангу, погас к концу осени. Его энтузиазм заметно схлынул во время шторма, спровоцированного Арресе, который представил свои планы широкой публике. Это пришлось на 20-ю годовщину пребывания Франко у власти, и Арресе организовал 29 сентября в Саламанке многолюдный фалангистский митинг по случаю встречи генералов, избравших каудильо «главой правительства испанского государства». Деревянный домик (barracoґn), где встретились генералы, к этому времени сгнил, но по распоряжению Арресе соорудили точно такой же. Мартин Артахо не смог приехать из-за неотложных министерских дел, и Франко по этому поводу недовольно сказал Арресе: «Неужели у него такие важные дела, что он не может оставить их ради меня?» Обойдя двадцать тысяч фалангистов, выстроившихся на знаменитом аэродроме времен Гражданской войны, каудильо выступил затем с речью, в которой представил бессовестно эгоистическую панораму событий прошедших двадцати лет.

Франко утверждал, что 29 сентября его вынудили взять власть. Возложенная на него задача, которую генералы тогда считали осуществлением руководства на время войны, по словам каудильо, заключалась в ведении «долгой и болезненной борьбы, а после нее – необходимого преобразования отечества, чтобы пролитая кровь дала плоды». Он упомянул о «бесконечных жертвах», приносимых ими «всю жизнь ради нации». И его «жертвы» не оказались тщетными: «Если политика – это искусство служения общему благу, едва ли когда-либо существовала политика, лучше служившая коллективным интересам испанского народа. Нечего и говорить – лучшей мы не отыщем за всю историю нашей нации». Фалангистские министры, присутствовавшие на митинге, радовались событию, но Франко так ни словом и не обмолвился о готовящихся «основополагающих законах». Между строк угадывался намек, что Арресе предоставят самому выпутываться из передряг, в которые он скоро попадет[2921].

Перед выступлением Франко Арресе, к неудовольствию Карреро Бланко и Итурменди, объявил, что проект его Основополагающих законов (Leyes Fundamentales) роздан членам Национального совета для выработки ими окончательной позиции. Хотя текст признавал за каудильо абсолютную пожизненную власть, его наследника отдавали на милость Национального совета и генерального секретаря Фаланги – на этот пост претендовал сам Арресе. Когда текст был роздан, во франкистском истеблишменте поднялся ропот. Монархисты, светские католики, архиепископы и генералы объединились в оппозиции документу, предлагающему отдать Движению тоталитарный контроль над всеми аспектами испанской жизни. Эстебан Бильбао, председатель кортесов, и граф де Вальельяно, министр общественных работ, сравнили проект с советским тоталитаризмом[2922]. Армия возмутилась, увидев в нем попытку заблокировать возврат к монархии. Двенадцатого декабря 1956 года три из четырех испанских кардиналов – Энрике Пла-и-Дениэль, примас, архиепископ Толедо, Бенхамиґн Арриба-и-Кастро, архиепископ Таррагоны, и Фернандо Кирога Паласиос (Quiroga Palacios), архиепископ города Сантьяго-де-Компостела, – направили Франко письмо, отвергающее документ Арресе как противоречащий папским энцикликам – таким, как выпущенные во время Гражданской войны «Non abbiamo bisogno» и «Mit brennender Sorge», – своим сходством с нацизмом, фашизмом и перонизмом[2923].

Последствия протеста кардиналов определились 18 декабря, когда Франко встретился с Арресе. Держа послание кардиналов в руке, каудильо сказал визитеру: «У меня тут кое-что весьма спорное и столь же серьезное». При этом он ясно дал понять, что не намерен вступать в конфронтацию с церковной иерархией. Арресе попросил об отставке. Франко сказал, что лучшее решение – внести поправки в текст[2924]. Каудильо по-прежнему нравились Арресе и его планы, но тем не менее он дал указание Карреро Бланко убедить Арресе изменить свои схемы таким образом, чтобы они стали приемлемыми для оппонентов. Арресе счел это «кастрацией» планов. Однако после трех долгих бесед с Франко – 7-го, 8-го и 9 января 1957 года, – когда он услышал от него, что министры уходят в отставку, только когда этого хочет каудильо, Арресе уступил. Арресе показалось, будто Франко по-прежнему поддерживает его идеи, но военная и клерикальная оппозиция связали ему руки. В результате был выдан сильно разжиженный текст[2925]. Всегда ловко защищавший свои интересы, Франко выпустил на волю силы, враждебные Арресе. Однако это было реакцией на события, а не контроль над ними.

Между двумя крайностями – планом Русеньяды по переходу власти к дону Хуану путем переговоров и отступлением в крепость Арресе под названием «фалангизм» – появился и средний выбор, одобренный Карреро Бланко, а в конце концов и самим Франко. Он представлял собой попытку создать законодательные рамки авторитарной монархии, чтобы гарантировать преемственность франкистского курса после смерти каудильо. Техническую работу по составлению первоначального наброска возложили на специалиста по административному праву Лауреано Лопеса Родо. Карреро Бланко восхитила его критическая оценка документа Арресе, которая была изложена для Итурменди. Признавая талант Лопеса Родо и его высокую работоспособность, Карреро Бланко в конце 1956 года попросил его оставить технический секретариат в составе министерства по делам правительства (Presidencia) и заняться подготовкой планов крупных административных реформ[2926]. Секретарь министерства при премьер-министре, беспредельно преданный Карреро Бланко был у Франко начальником политического штаба. По мере того как хватка каудильо в вопросах повседневной политики начала ослабевать, Карреро Бланко, разделявший все политические пристрастия Франко и перенявший кое-какие его политические хитрости, постепенно стал брать на себя некоторые из функций премьер-министра. В свою очередь Лопес Родо, заняв место начальника аппарата при Карреро Бланко, укрепит эту тенденцию, ибо создаст административную машину, которой удастся совладать со сложными техническими проблемами современной экономики. Все это отдаляло Франко от управления.

У Лопеса Родо имелся долговременный план постепенного эволюционного продвижения системы к монархии. По франкистским меркам это был «оздоровленный» и менее рискованный вариант «Третьей силы» Рафаэля Кальво Серера – середины между фалангистскими левыми и христианско-демократическими правыми[2927]. В отличие от хуаниста Кальво Серера, Лопес Родо будет действовать в интересах принца Хуана Карлоса. Приверженцы дона Хуана были менее терпеливыми. Баутиста Санчес пытался организовать поддержку плану Руисеньяды по отстранению Франко от власти и возведению дона Хуана на престол. Поскольку каудильо подозревал, что ревностный католик и монархист Баутиста Санчес франкмасон, тот находился под постоянным наблюдением спецслужб[2928]. В декабре 1956 года должна была состояться встреча военных и гражданских монархистов, поддерживавших план Руисеньяды. Встречу собирались провести под видом охотничьей вылазки в одном из имений Руисеньяды – в Эль-Аламине под Толедо. Баутиста Санчес решил не участвовать в ней, поскольку Муньос Грандес напомнил ему, что, как депутат, он должен присутствовать на заседании кортесов. Одно дело не прийти на заседание из-за служебных обязанностей в Каталонии, и совсем другое, очень опасное – из-за встречи заговорщиков[2929].

Обстановка накалилась в середине января 1957 года, когда в Барселоне начался новый бойкот общественного транспорта. На