на действия, имевшие самое непосредственное отношение к политическому балансированию. Если кто и вынашивал великие замыслы в процессе правительственных перемен февраля 1957 года, то не Франко, а Лопес Родо.

Каудильо объявил об изменениях, словно внезапно вспомнив о них, примерно в полночь 22 февраля, когда закрывал заседание кабинета министров. Он объяснил необходимость изменений усталостью министров, просьбами некоторых из них об отставке, а также тем, что «людям надоело видеть одни и те же лица в газетах»[2943]. На самом деле, решив уступить католическо-монархическому противостоянию планам Арресе, Франко использовал перемены в кабинете, чтобы начать длительный процесс, направленный на полное выхолащивание политической значимости Фаланги. Она останется полезной ему, но никогда уже не выйдет из повиновения, как сделала это в 1956 году. Арресе был смещен с поста министра-секретаря, и его заменил еще более покладистый фалангист, амбициозный и гибкий Хосе Солис (Solis) Руис, глава фалангистских синдикатов. Сначала каудильо прочил на это место твердого фалангиста Хосе Антонио Элолу, но Карреро Бланко убедил его отказаться от этого намерения, после того как Лопес Родо отметил, что Элола – неукротимый антимонархист. Лопес Родо порекомендовал Карреро Бланко кандидатуру Солиса. Не обладавший грандиозными замыслами Арресе, болтливый и дружелюбный Солис мечтал об одном – стать фаворитом Франко. Солису также очень хотелось помимо жалованья министра-секретаря сохранить и то, что причиталось ему как руководителю синдикатов (Delegado Nacional de Sindicados). Каудильо согласился на это, ибо считал, что этот человек, слишком занятый своими делами, не последует реформаторским путем Арресе. Кроме того, эта перестановка предполагала, что теперь Фаланга сосредоточит усилия на социальном обеспечении и трудовом законодательстве[2944]. Хирона, когда-то влиятельную фигуру, окончательно дискредитировали экономические последствия предложенного им в 1956 году повышения заработной платы, и на посту министра труда его заменил более послушный фалангист, бесцветный Фермин Санс Оррио. Не менее серая личность Хесус Рубио остался министром образования.

Арресе еще какое-то время после того, как Франко решил сместить его, продолжал заблуждаться, считая, что остается неотъемлемой частью ближайшего окружения каудильо. Стремясь осуществить свои интересы, а потому угодничая и льстя, Арресе сказал Франко, что готов пойти на жертву и остаться в правительстве, лишь бы никто не думал, будто его уход означает начало отчуждения между Фалангой и ее каудильо. Он и остался в кабинете как подачка Фаланге, заняв незначительное место министра жилищного строительства, где мог дать социальный выход своему идеологическому пылу. В дни перед реформированием правительства, когда Франко утверждал его состав, Арресе тщетно пытался убедить хозяина, чтобы тот укрепил в нем влияние фалангистов. Каудильо играл с Арресе более недели. Когда Арресе представил ему список кандидатов в министры, Франко со смехом говорил «холодно» или «тепло», пока напрочь не отверг его советы, что и намеревался сделать с самого начала. Страстное желание Арресе остаться в кабинете устраивало каудильо, поскольку в связи с крахом конституционного проекта он стал бы козлом отпущения для возмущенных фалангистов. Франко сказал Карреро Бланко: «Я не хочу, чтобы он ушел, размахивая знаменем своих Основополагающих законов. Пусть он вначале поостынет в министерстве жилищного строительства»[2945].

В целях обеспечения общественного порядка после предыдущего года, отмеченного студенческими волнениями, неповиновением фалангистов и недовольством рабочих, каудильо назначил на пост министра внутренних дел человека, которого когда-то считал жестковатым и негибким для этого поста[2946].

Многолетний друг и близкий соратник Франко, шестидесятичетырехлетний генерал Камило Алонсо Вега сменил Бласа Переса, ставшего жертвой распространяемых слухов завистливым Карреро Бланко[2947]. Железная рука Алонсо Веги хорошо послужит делу обеспечения закона и порядка в период экономического сдвига, начавшегося вслед за решением интегрировать испанскую экономику в международный рынок. Франко предложил Бласу Пересу новообразованное министерство здравоохранения, но тот отказался, удивив каудильо и внушив ему подозрения. Один из немногих членов кабинета, не набивавших карманы на министерском посту, Блас Перес решил вернуться к частной юридической практике. Не веря столь простому объяснению, Франко предположил, что тот замышляет дурное, и дал указание секретной полиции понаблюдать за человеком, который был его соратником в течение пятнадцати лет[2948].

Муньос Грандес был снят с поста министра армии – отчасти из-за своих связей с Баутистой Санчесом, а отчасти из-за своей непопулярности в армии. В порядке компенсации каудильо повысил его в звании до испанского эквивалента британского фельдмаршала. Это необычно высокое звание, которым удостаивается лишь командующий военным регионом, до этого имел только сам Франко и – посмертно – генерал Москардо. Каудильо видел в Муньосе Грандесе человека, способного в случае необходимости унаследовать его власть. Генерал Барросо, лояльный соратник Франко с 1936 года, несмотря на репутацию либерального монархиста был назначен министром армии. Это стало попыткой ублажить чувства монархистов в высшем командовании. Возложенная на Барросо трудная и непопулярная задача сократить численность вооруженных сил после подписания соглашений с Соединенными Штатами и потери Марокко не позволит ему превратить свой пост в опорный пункт монархического заговора[2949].

Мартина Артахо, исполнявшего обязанности министра иностранных дел в течение двенадцати лет, заменил Фернандо Мариа де Кастиэлья. Мартин Артахо встречался с Франко вечером 21 февраля и был глубоко уязвлен тем, что тот не предупредил его заранее о своем решении. Об этом будет сухо объявлено на заседании кабинета на следующий день. Каудильо имел много оснований испытывать благодарность к Мартину Артахо, успешно действовавшему на международной арене с 1945 года, однако он расстался с ним без колебаний. Когда-то фалангист, а теперь христианский демократ, Кастиэлья придерживался таких же идеологических взглядов, как и Мартин Артахо, но это был хитроумный выбор. Франко считал, что лидеру христианско-демократической фракции следует уйти, ибо тем самым смягчится удар, нанесенный Фаланге унижением Арресе. Прошлые заслуги Кастиэльи, написавшего библию фалангистского империализма «Требования Испании» (Reivindicationes de Espaсa) и воевавшего в Голубой дивизии, были неоспоримы даже для самых воинственных фалангистов[2950].

Включение в новое правительство «технократов», вскоре начавших модернизировать экономику, было еще важнее, чем политическая нейтрализация Фаланги. Приход людей, заинтересованных в интеграции испанской экономики в мировую, означал конец фалангистской экономической системы. Новым министром финансов стал Мариано Наварро Рубио – католический адвокат и член «Опус Деи». Этот весьма видный франкистский функционер, офицер военно-юридического корпуса, занимал высшие посты в фалангистских синдикатах и был замминистра общественных работ. Компетентный и работоспособный, он входил также в состав директората, контролируемого «Опус Деи» Народного банка (Banco Popular)[2951]. Новый министр торговли Альберто Ульястрес Кальво, также член «Опус Деи», был университетским профессором экономической истории. Поскольку в эту организацию входил и Лопес Родо, возникли спекуляции о том, что все трое – злоумышленники,