платформа вошла на ферму. Металл отозвался гулом, конструкция осела едва заметно. Ланцев записал показание стрелки.

Вторая остановилась у середины. Фрол поднял руку.

- Прогиб в норме.

Герман велел подождать. Обошел опору, посмотрел на соединения, дал знак продолжать.

Третья тележка двигалась медленно. Колеса сделали несколько оборотов.

Изнутри фермы донесся хруст.

- Стоп! - крикнул Герман.

Захар схватил тормоз. Лебедка остановилась, но нагруженная платформа по инерции прошла еще немного. Одна из нижних балок выгнулась. На ее поверхности побежала темная линия.

Рабочий у дальней опоры не успел отойти. Крепежная накладка сорвалась и ударила его по ноге. Второго сбила поперечина.

Герман бросился к ручному вороту, чтобы снять натяжение. Я увидела, как рукоять дернулась назад. Его правая кисть оказалась между металлическим рычагом и ограничителем.

Он отшатнулся, прижал руку к груди, но не упал.

Балка лопнула.

Ферма просела одним краем. Тележки удержались на рельсах, зато две поперечины легли на площадку, прижав рабочих. Пыль закрыла обзор.

- Никому не входить под груз! - крикнула я. - Сначала закрепить тележки!

Несколько человек уже рванулись к товарищам. Захар остановил их и потребовал башмаки под каждое колесо. Фрол велел поднять балку краном.

- Кран потянет ферму за поврежденный пояс, - возразил Герман. Лицо у него побелело. - Ставьте винтовые домкраты с двух сторон.

- Вам в лечебницу, - сказала я.

- Сначала людей.

- Тогда сядьте у ограждения и держите руку выше.

- Я могу помочь.

- Можете потерять сознание под второй балкой.

Он хотел спорить, но посмотрел на кисть. Пальцы быстро отекали, на ладони появилась кровь. Герман сел.

Первый рабочий лежал на боку, нога была зажата ниже колена. Он ругался и пытался выдернуться.

- Не тяните, - сказала я, опускаясь рядом. - Как зовут?

- Савва.

- Савва, шевелите пальцами стопы.

- Не вижу их.

- Я вижу. Шевелите.

Пальцы дрогнули. Кровоток сохранялся. Пока ставили домкраты, я подложила под голову свернутое пальто и запретила давать воду. Второй пострадавший, Игнат, был прижат поперечиной за таз, но дышал ровно и оставался в сознании. Крови снаружи почти не было, что не означало безопасности.

- Доктор, у меня внутри все цело? - спросил он.

- Сейчас не знаю.

- А сказать, что цело, нельзя?

- Можно. Только балка от этого легче не станет.

- Тогда молчите. Жена потом обругает за лишнюю надежду.

Домкраты поднимали металл поочередно, на толщину доски. Захар подкладывал деревянные клетки, чтобы балка не упала при срыве винта. Савву освободили первым. Голень была сломана, кожа цела. Игната вытаскивали на жестком щите, не сгибая туловище.

Когда обоих унесли, Герман позволил осмотреть руку. Два пальца двигались, третий отвечал болью, четвертый почти не сгибался. На тыльной стороне проступала деформация.

- Вероятно, сломана пястная кость. Возможно, не одна.

- Потом.

- Сейчас повязка, потом шина. Ворот вы этой рукой больше не тронете.

- Я понял.

Так покорно он отвечал только когда боль уже отнимала силы.

Я промыла рану и обернула кисть, не затягивая. Фрол спорил с комиссией возле излома. По его словам, разрушилась накладка, а не основная балка. Захар позвал Германа.

- Сюда посмотрите.

На отлетевшем куске виднелось заводское клеймо: буква «Р» между двумя черточками. У края излома металл расслоился. Под верхним знаком открылся второй, старый и частично сбитый: корона над литерами, которых на «Рубеже» не использовали.

- Чужое клеймо, - сказал Захар. - Поверх набили наше.

Железнодорожный инженер Бестужева наклонился ближе.

- Это металл Городецкого завода. Их низшую партию продавали для хозяйственных построек, не для мостов.

Фрол выпрямился.

- Кусок могли подменить на складе.

- Тогда подменены сборочные ведомости, контрольные пробы и клеймо, - сказал Герман. - Слишком много случайностей для одного куска.

Бестужев застегнул перчатку.

- Испытание прекращаем до разбирательства. Господина Корженевского нужно отвести к врачу.

- Я уже у врача, - ответил Герман.

С проходной бежал телеграфист, размахивая двумя лентами. Остановился перед нами, не зная, кому отдать первым.

- Герман Алексеевич, срочно от железнодорожного управления. И от правления завода.

Герман протянул левую руку.

В первой телеграмме сообщалось: через двое суток по готовому участку моста пройдет пробный пассажирский поезд с членами губернской комиссии. Остановить движение мог официальный приказ владельца завода, заверенный правленческой печатью.

Вторая была короче. По представлению Лукьяна Бестужева правление объявляло Германа временно неспособным единолично распоряжаться предприятием до врачебного освидетельствования.

- Где печать? - спросила я.

Секретарь конторы сглотнул.

- У главного инженера. Фрол Данилович утром забрал ее для документов комиссии.

Глава 14. Двое суток

- Пальцы разожмите.

- Они разжаты.

- Нет, вы пытаетесь удержать край стола.

Герман посмотрел на правую руку так, будто та нарушила его распоряжение. Кисть отекла, костяшка безымянного пальца ушла ниже соседних. Кровотечение из ладони остановилось, но повязка уже пропиталась по краю.

Мы заняли малую операционную. За стеной Родион осматривал Игната, придавленного поперечиной. Савве вправляли голень в соседней комнате. Евсей лежал в приемной под наблюдением Ульяны и по-прежнему не открывал глаза.

- У меня два дня, - сказал Герман. - Наложите повязку, остальное потом.

- Через два дня кость не станет удобнее.

- Мне нужно работать с чертежами.

- Левой рукой переворачивайте листы. Правая будет на шине.

- Варвара.

- Герман.

Он замолчал. Я разрезала вчерашнюю повязку и промыла ладонь. Рана была неглубокой. Главная беда скрывалась под кожей: вероятный перелом четвертой пястной кости и сильный ушиб соседних.

Родион вошел, закончив с рабочими.

- У Игната таз, кажется, цел. Большой ушиб, наблюдать за животом. У Саввы простой перелом, если у него вообще бывает что-нибудь простое. Кричит, что жена убьет его раньше, чем кость срастется.

- Евсей?

- Дышит ровно. Сознания нет.

Он посмотрел на кисть Германа.

- Смещение есть.

- Вижу.

- Помощь нужна?

- Подержите предплечье.

Герман перевел взгляд с него на меня.

- Вы оба будете обсуждать мою руку так, будто меня здесь нет?

- Можем выйти, - предложил Родион.

- Оставайтесь.

Я объяснила, что собираюсь сделать. Не обещала безболезненности и не называла повреждение мелким. После вправления пальцы придется удерживать в правильном положении, кисть не нагружать несколько недель, затем возвращать движение постепенно.

- Несколько недель? - переспросил Герман.

- Да.

- Через несколько недель мост уже примут или закроют.

- Кость об этом не знает.

Он отвернулся к окну. Родион дал ему сложенный ремень, чтобы сжать зубами, но Герман положил