последовательность ударов и опечатал обломки.

- Кто принимал плавку? - спросил он.

- Мастер Гладков, - ответил Фрол. - Я говорил, что после болезни он стал невнимателен. Его следует отстранить сегодня же.

- Гладков лежит в мужской палате, - сказала я. - У него обожжены обе голени. Ходить до конторы он не мог.

- Приемка была до взрыва.

- Тогда спросим, когда сможет говорить без морфия.

- Вы снова вмешиваетесь в управление.

- Нет. Сообщаю состояние человека, которого вы уже назначили виновным.

Герман провел большим пальцем по краю контрольной полосы.

- Гладкова не увольнять. Все остатки 37-12 задержать. Поднять пробы соседних плавок.

- Это остановит прокат, - сказал Фрол.

- Остановит одну линию.

- За ней встанет сборка фермы. Бестужев потребует неустойку.

- Пусть потребует.

Чарский помолчал.

- Твой отец не останавливал завод из-за одного крюка.

Герман поднял голову.

- Мой отец оставил мне завод, а не обязанность повторять все его решения.

Фрол словно хотел ответить иначе, но рядом стоял инспектор.

- Я подготовлю распоряжение, - сказал он. - И велю осмотреть охлаждающий канал.

Он ушел в лабораторию. Захар дождался, пока дверь закроется.

- Гладков приемку не подписывал, - тихо произнес он.

- В журнале его фамилия, - сказал Герман.

- Он тогда с женой в губернию ездил. У нее роды тяжело шли. Смену принимал Никифор Крайнов.

- Почему молчал?

- Я думал, вернулся задним числом и подписал. У нас так бывало.

Ланцев сделал новую запись.

- Найдем Крайнова.

- Не найдете, - ответил Захар. - Уволился весной. Говорили, на Урал подался.

Еще один удобный свидетель, которого не было в Рудогорске.

Я раскрыла медицинский журнал на разложенных Германом закладках. Четыре тяжелые травмы произошли в вечерние или ночные смены. Пятая ось лопнула утром, но сторож отметил резкое похолодание.

- Чего вы ищете? - спросил Ланцев.

- Не причину брака. Повторяемость. Здесь повреждения от печей и ковшей, они распределены как попало. А лопнувшие крюки, оси и крепления калечили людей в холодные часы.

- Врачебное наблюдение, - сказал Захар. - Но на мосту зимой будет холоднее.

Герман закрыл журнал.

- Проверим все мостовые образцы после выдержки во дворе.

- Фрол скажет, что мы портим металл неправильным испытанием, - заметила я.

- Поэтому пригласим независимого инженера.

- Бестужев пришлет своего.

- Тогда двух.

Разговор пришлось прервать: из дальнего конца двора позвали Захара. Крановщик готовил к перемещению связку коротких балок, а путь загородила пустая вагонетка. До лечебницы можно было обойти корпус, но Герман хотел проверить склад, где лежали остальные детали 37-12.

Мы сели на низкую служебную платформу. Ее толкали двое рабочих, на уклоне тележка шла сама. Ланцев остался опечатывать лабораторный журнал. Захар стоял у ручного тормоза, Герман рядом со мной держал саквояж между ботинками.

- Вы ведь понимаете, что теперь Фрол узнает о проверке пуговицы? - спросила я.

- Уже понял, что мы ищем не только лекарства.

- Это не ответ.

- Да. Скрывать дольше не получится.

- Вы ему доверяли двадцать два года.

- И продолжаю помнить эти годы. Они не исчезли из-за одной записи.

- Но запись не исчезнет из-за этих лет.

Он посмотрел на меня быстро, почти сердито.

- Вы всегда так беспощадны к чужой привязанности?

- К своей тоже.

- Это я заметил.

Платформа повернула между складом и прокатным корпусом. Над рельсами проходил путь парового крана. Связка металла висела сбоку, на безопасном расстоянии. Крановщик поднял руку, показывая, что видит нас.

Захар внезапно выругался.

Платформа не замедлялась.

Он рванул тормоз. Рычаг ушел вниз без сопротивления.

- Прыгайте вправо!

Герман схватил меня за плечи. Захар ударил ногой по деревянному упору и всем весом навалился на бок платформы. Колесо с визгом налетело на башмак. Нас швырнуло на настил возле кирпичной стены.

Сверху лопнула цепь.

Связка балок рухнула туда, где платформа оказалась бы через несколько секунд. Одна заготовка ударила по краю тележки и смяла доски. Вторая покатилась к нам. Захар оттолкнул меня за кирпичный выступ, Герман успел прижаться рядом. Металл остановился, выбив из кладки красную крошку.

Несколько мгновений никто не говорил. Я слышала собственное дыхание и сухой кашель Германа. Очки съехали, левое колено саднило, но ноги двигались. Я ощупала ребра, плечи, голову.

- Захар?

- Здесь.

Он сидел за выступом, держась за предплечье. Кожа была содрана, кость цела.

- Герман?

- Не ранен.

- Вы уверены?

- Пока вы не начали меня раздевать посреди двора - уверен.

- При ушибе груди это был бы не худший исход.

Он неожиданно рассмеялся один раз и тут же замолчал. К нам бежали рабочие. Крановщик кричал, что цепь проверяли утром.

Я перевязала Захару руку из саквояжа. Герман осмотрел разбитую платформу и поднял тормозной рычаг.

- Тяга отсоединена.

- Не сама, - ответил Захар. - Штифт вытащили.

Под обломками тележки нашли металлический стопор, который должен был удерживать связку на грузовой раме. Один край был темным и старым. Второй блестел мелкими ровными бороздами.

Ланцев подошел, тяжело дыша после бега. Присел, не касаясь детали.

- Это тоже неправильное охлаждение?

Захар вытер кровь с пальцев о собственный рукав.

- Нет. Это свежий спил.

Герман посмотрел на смятую платформу, потом на меня.

- Тележку подали по моему приказу, - сказал он.

- И образцы из лечебницы принесла я.

Ланцев выпрямился.

- Значит, тот, кто пилил стопор, рассчитывал сразу на вас обоих.

Глава 12. Последняя перевязка

- Если   еще  раз   полезете  под  падающую   балку,   я   зашью   вам  пальто   прямо  на   теле,   -   сказала   Ульяна.

Она   отмывала  ссадину   на   моем   колене.  Юбку  пришлось  поднять  выше   приличного, дверь перевязочной заперли, а за ней Герман уже дважды спросил, долго ли мы еще.

- Я не лезла. Меня туда привезли.

- Значит, зашью к тележке. Будете знать, на чем кататься.

- С Захаром как?

- Рука цела. Содрал кожу и теперь рассказывает каждому, что спас хозяина, хозяйку и заводскую сумку.

- Сумка пострадала меньше всех.

- Она не спорила, когда ее поднимали.

Ульяна наложила чистую салфетку и выпрямилась. Я хотела опустить юбку, но она придержала ткань.

- Синяк посмотрю.

- Синяк не нуждается в лечении.

- Зато врачу полезно иногда побыть больной. Сразу характер мягче.

За дверью Герман постучал костяшками.

- Варвара?

- Жива ваша Варвара, - крикнула Ульяна. - Не мешайте.

Он