неприлично, я направилась дальше по пути, указанным Петей. Я и сама толком не знала, зачем мне нужен был дом Тяпочкиных, ведь там уже давно жили новые хозяева. И следов пребывания учительницы и её мужа наверняка больше не осталось. Однако, может, жильцы смогут мне сказать, если заметили что-то странное при переезде, или я смогу узнать, кто этот продавец, который помог им так быстро найти новый дом.

Я брела по улице разглядывая, всё вокруг. Отчего-то сегодня город выглядел мрачнее обычного. Хотя и раньше он был весьма своеобразным, но сегодня в глаза бросались лишь недостатки: покосившиеся от времени заборы, пробоины на дорогах. Высившиеся вдалеке редкие пятиэтажки уже не смотрелись новостройками, их потрескавшиеся фасады навевали тоску, хотя сами дома считались элитным жильём в Гонобобеле. Да и вообще, внутри меня было стойкое ощущение, что я находилось в плотном мыльном пузыре. После похода на болота город казался неестественным. Было в нём нечто отталкивающее, раздражающее и вместе с тем до ужаса пугающее.

Дойдя до поворота, я огляделась, вновь почувствовав на себе чужой взгляд, но никого подозрительного не увидела. Лишь парочка прохожих сновали по улице по своим делам, совершенно не обращая на меня никакого внимания. Я потрясла головой, не желая больше думать об этом, отсчитала три дома, как и велел мне Петька, и направилась к дому учительницы.

Мой мыльный пузырь лопнул, едва я встала перед калиткой у забора бывшего дома Тяпочкиных. Громко икнув, я протерла руками заслезившиеся глаза.

— Не может этого быть! — прошептала я, не сводя взгляда с крыши и окон, стоявшего передо мной дома.

Он был точно копией дома Тяпочкиных, в котором я уже имела честь побывать. Я толкнула рукой калитку и вошла на участок. Внутри меня закипала злоба. Я чувствовала себя марионеткой, которую кто-то с особым упорством водит за нос.

— Посмеяться надо мной решили? — буркнула я себе под нос и с громким топотом забралась на крыльцо и со всей силы забарабанила по двери, — Хозяева! Открывайте! Ваша шутка удалась! Решили развести наивную новенькую? — кричала я им в окна.

За стеной послышался шорох. Я торжествующе оскалилась и забила по двери ещё сильнее. Ярость во мне бушевала. Это же надо было додуматься и так посмеяться надо мной. Напридумывали историй о неведомом зле, напоили меня какой-то гадостью, а потом и вовсе ударили по голове и оттащили в лес.

— Выходите по-хорошему! Иначе я сейчас полицию вызову! — не успокаивалась я.

Тут замок на двери щелкнул, я победно вздёрнула подбородок, уперев руки в бока, в ожидании испуганных лиц старых обманщиков. Но вместо этого передо мной появилось дуло охотничьего ружья, направленное прямо мне между глаз.

— Не двигаться, иначе засажу тебе пулю прямо в лоб, — послышался тихий, но невероятно злой мужской голос.

Я попятилась назад, чуть не упав со ступенек крыльца, а следом за мной из тени коридора показался высокий, худой мужчина, одетый в рабочий комбинезон, тёплый тулуп и шапку-ушанку.

— Ты кто такая? И что здесь устроила? — всё так же тихо спросил он, не сводя с меня прицела.

— Это, вы… вы кто? — заикаясь, пропищала я и снова громко икнула, — Это дом Тяпочкиных. Какое право вы имеете здесь находиться?

— Я имею полное право находиться в своём доме в любое время суток. А вот ты шальная и твои Тряпочкины скоро будете отвечать перед участковым за незаконное проникновение на частную территорию.

— Погодите, — тут же осеклась я, — Это ваш дом? Но как же Тяпочкины? Ещё вчера они меня здесь в чувства приводили? Я же точно помню это крыльцо, ступеньки, там внутри у вас прихожая с резной мебелью, а в общей комнате стол с белой скатертью и возле окошка небольшой диван.

Мужчина сморщился, от чего его кустистые брови сложились в одну линию, затем громко прокашлялся, больше походя на старого простуженного пса.

— Девочка, ты чего головой ударилась? — наконец, сменив тон, сказал он и опустил ружье.

— Вообще-то, да, — растерявшись до предела, пробормотала я и коснулась пальцами ссадины на затылке.

— Так тебе в больницу надо ломиться, а не ко мне, — мужчина быстро поднялся на крыльцо и поставил ружьё в угол в коридоре, затем вернулся обратно ко мне.

— Вы давно здесь живёте? — проигнорировав его последние слова, спросила я.

— Да лет пять уже, — он почесал макушку, — А Тряпочкиных никаких не знаю, так что ты ошиблась адресом.

— Я точно не ошиблась, — настаивала я на своём, — Тяпочкины! Это их дом, тут всё точно такое же, как я запомнила. Ведь вы же их дом купили, правда? — я зарылась в кармане и достала обрезок газеты, который дал мне Геннадий, — Вот. Было объявление в газете.

— Ну, было, — мужчина даже не взглянул на листок, — Но я знать не знаю, чей это дом. Мне риелтор его продал. Он вообще, насколько я помню, сказал, что хозяева погибли, а наследников и родственников у них не осталось. Ещё и дёшево очень, я сразу и ухватился, — он снова сморщился, — Никогда не задумывался, насколько мне тогда повезло. Это же настоящая удача. Кому ещё так повезёт? Дом почти за бесценок.

— Знаю, я ещё парочку таких везучих, — я нервно сглотнула и стала озираться по сторонам.

— Ну так что? — мужчина нарочито громко зевнул, — Допрос окончен? Может, ты уже уйдёшь с моей территории? — в его голосе вновь появились угрожающе ноты.

— А осла вы на днях не встречали? — я резко повернулась обратно к мужчине.

— Этого? — мужчина заржал на манер именно этого ушастого и указал пальцем вглубь участка, где у задней калитки стоял уже знакомый мне Бонька.

— Ах, ты дрянь с копытами! — я выругалась и, совсем позабыв о хозяине дома, побежала к надоедливому животному.

— Дура ты! — продолжал смеяться во всё горло мужик, — Зачем гоняться за смертью?

Но я уже не слышала его. Перед моими глазами была лишь жующая морда Боньки. Услышав мои быстрые шаги, он встрепенулся и, задрав уши, в напряжении уставился на меня. И в этот раз он абсолютно чётко считал моё настроение. Осёл испуганно заржал и понёсся прочь с участка, выбив на ходу калитку.

Сложно описать, что чувствовала я в тот момент. Будь я в здравом уме, то наверно плюнула бы на подлость упрямой скотины и остановилась. Но тогда, едва увидев его, мне стало так обидно, и почему-то я решила, что виной всех моих бед стал именно этот несчастный осёл. Поэтому, надрывая лёгкие, я бежала вслед за ним прямо в лес. Благо Бонька оказался таким же неподготовленным бегуном, как и я.