мы позволить, чтобы вы и дальше существовали. Лишний вы здесь, в этом мире.

— Почему же, Константин Елисеевич, я чувствую себя здесь на своем месте.

— Я здесь на своем месте. Вы — нет.

— И Молчановский, поди, в ваших глазах не на своем месте?

— Конечно, Петр Аркадьевич. Слабый человечишка, только и умеет, что болтать. Князь должен иметь железный кулак, в котором держит подчиненных, а у нас так получилось, что держу его я, а он этого даже не замечает. А всё почему? Потому что не отдавал должного собственному развитию.

В отличие от моего собеседника. Большинство навыков у него перевалило за сотню. Да только вряд ли он их набивал в бою — это был первый скверник, у которого я обнаружил навык Видящего. Навык был третьего уровня — надо же, я даже не подозревал, что у меня он настолько высокий. С другой стороны, если нет Слияния, то высокие навыки Видящего бессмысленны, а Слияние относится к божественным навыкам и получить его можно только при личной встрече с божком. У Саморядова личная встреча, судя по клятве, была, но просил он наверняка что-то другое, возможно, даже не догадываясь о том, что дробные навыки можно сливать.

А еще у него оказалась Аура подчинения. Раньше я на других людях ауру не видел, а свою ни разу не использовал, хотя, разумеется, стоило хотя бы узнать, что это.

— Не откажите в любезности, Константин Елисеевич, объясните, зачем вам княжество, в котором не будет людей?

— С чего это не будет, Петр Аркадьевич? Будет. Когда наш бог добьется признания своего верховенства у вашего. Будет наша власть и наша сила, — убежденно сказал он.

— А твари, захватывавшие княжества, где разрушают реликвии, вас не смущают, Константин Елисеевич?

— Твари — это всего лишь источник кристаллов, Петр Аркадьевич. Их можно выращивать в точности так же, как, к примеру, овечек, и получать нужные навыки, если знаешь, с кого их собирать. Мы пастыри, вы — корм.

— Слышал бы вас сейчас князь Молчановский.

— Так надо было пригласить, Петр Аркадьевич, — он захохотал. — Михаил Илларионович был бы очень удивлен тем, что вы ведете себя недостойно. Похищаете людей, пытаете, грабите их дома. Как-то это не вяжется с княжеским достоинством.

— Как сказал мне один мой знакомый, князьями стали те, кто больше наворовал. Или ограбил.

— Умный у вас знакомый, Петр Аркадьевич. Понимающий.

Валерон, внимательно выслушивающий наш разговор, приосанился и повернул голову в мою сторону — мол, Петя, ты же слышал, что враги обо мне говорят. Враги врать не будут.

— Вот и вы, Константин Елисеевич, награбили достаточно, чтобы претендовать на княжеский титул?

— Чтобы претендовать — хватит, Петр Аркадьевич.

Каменный страж, в котором находился Саморядов, не сигнализировал ни о каких попытках взлома изнутри, и всё же мне становилось всё тревожнее и тревожнее, хотя я не мог понять почему. Саморядов не дергался, не орал, не пытался освободиться и вообще был настолько любезен, насколько это вообще возможно в его положении.

— А где остальное, Константин Елисеевич, не подскажете? В доме у вас мало чего нашлось, а в банках хранить в вашей ситуации опасно.

Нет, я был уверен, что он не выдаст своих тайников, но попытаться стоило.

— А вы неплохи, Петр Аркадьевич. У меня даже желание возникло рассказать вам. Да только рассказывать бесполезно, показывать надо.

— Увы, Константин Елисеевич, придется мне тогда обойтись без этого знания.

— Пусть хоть примерно расскажет, где лежит, — обеспокоенно тявкнул Валерон. — Я потом по запаху найду. Этот тип обладает специфическим. Вычислю.

— Волнуется ваша собачка, Петр Аркадьевич. И правильно. Бежать надо было. Да только раньше, нынче поздно.

После этих слов Каменный страж развалился как гнилой орех, выбросив наружу свое испорченное нутро. Саморядов атаковал меня сразу же. Я сидел, но частично ушел с линии атаки, задело меня лишь краем, да и то, что задело, погасилось артефактом.

— Неожиданно, правда, Петр Аркадьевич? — захихикал Саморядов.

Двигался он тяжело от веса, но на силе заклинаний это не отразилось. Появилось ощущение, что моих артефактов хватит максимум на десяток попаданий. Значит, нужно, чтобы не попал. Или чтобы я попал первым. О том, чтобы получить нужную информацию, и речи теперь не шло. Я-то думал, что времени выяснить всё хватит — и еще останется. Ошибся.

— Вы не ответили, Константин Елисеевич, почему ваши соратники раз за разом совершали на меня покушения, — сказал я, заодно отправляя Искру максимального размера, которая выглядела как огромный гудящий шар плазмы, а летела столь быстро, что будь даже Саморядов подвижней, увернуться бы у него не получилось. Он и не увернулся. К сожалению, дыру в моем противнике Искра не проделала, погасилась его защитой.

— Стой на месте! — внезапно скомандовал Саморядов.

От него пошла волна давления такой силы, что даже Валерона прижала к земле. Массовый какой-то навык, не разглядел у него таких. В скрытом? На меня он подействовал, хотя, возможно, и не настолько сильно, как хотелось противнику, но движения замедлились, и появилось сильное желание застыть в ожидании своей участи. Вокруг Саморядова появилась словно дымка какая-то, истончавшаяся по мере удаления от него. Похоже, мое желание застыть было как раз результатом ее влияния.

Я отправил одновременно новую Искру и Теневую Стрелу, а затем сразу же запустил Удушающую тень и подвесил Водяной шар прямо над Саморядовым. Ни Искра, ни Теневая Стрела, ни Водяной шар его не повредили, а вот Удушающая тень, похоже, сбила концентрацию — дымка рассеялась, и давление пропало. Хотя справился Саморядов и с этим заклинанием.

Наверняка у него имелись еще какие-то сюрпризы, но все они остались неиспользованными, потому что ему на голову наступила лапа Птоса. Пара секунд давления — и Саморядов брызнул во все стороны кровавыми ошметками, поскольку его защитные артефакты перегрузились.

— Спасибо, Птос, — сказал я, оседая на землю.

Чувствовал я себя прошедшим по краю. Дрался я на пределе собственных сил. Думаю, участвуй Саморядов в реальных битвах и натренируйся не только на использовании своего массового навыка, мне пришлось бы куда хуже. Тоггда у меня вообще бы шансов не было выстоять.

— Что это было за дерьмо? — спросил я, не надеясь, впрочем, на ответ.

— Аура подчинения, — пояснил Птос. — Чем ближе, тем сильнее бьет.

— Ага, — сказал я, вспоминая, что у меня тоже имеется какая-то аура.

Даже