что я его не знаю? Вообще, правильно рассчитывал — законодательство я решил изучить не так давно, но Птоса я бы не дал в обиду в любом случае. Он мне фактически жизнь спас — не уверен, что я справился бы с Саморядовым, слишком сильным оказался этот скверник.

Это была победа, пусть и маленькая, и хотя она и рядом не стояла со вчерашней, настроение мне подняла. Возможно потому, что чтобы ее одержать, не пришлось никого убивать.

— Петь, такое спускать нельзя, — намекающе тявкнул Валерон.

— Мы и не собираемся спускать. Отправляем пауков во дворец для выяснения контактов великого князя. Должны же у него быть еще сообщники, кроме Базанина и Саморядова.

Желательно их всех выявить и сделать так, чтобы сообщников не осталось. Потому что они всё равно рано или поздно придут ко мне, чтобы убить. А у меня, вон, пополнение в семье ожидается. При этом Даньшина строго-настрого запретила Наташе обращаться к дару предвидения. И потому что это вредно для ребенка, и потому что в таком положении дар начинает сбоить, а значит, толку от него особого не будет. Конечно, существовала возможность впадания в неконтролируемый транс, но не слишком высокая.

— С Саморядова мы совсем мало получили, — вздохнул Валерон. — Вот думаю, не делал ли он тайники в лесу… У него лес совсем рядом.

Мне показалось, что это достаточно безобидное применение талантов Валерона, поэтому я согласился:

— Если очень хочется, то можешь проверить. Но только после того, как доставишь паучков к дворцу. И в обед должен быть дома.

— Ты только Птосу об этом скажи.

— О чем?

— Что он поступает в мое распоряжение.

— С какой стати?

— С той, что я не успею ни туда сбегать, ни сюда вернуться.

— Я могу попросить его тебя подвезти. Но назначать тебя главным не буду.

— Петь, сам подумай, в любом деле нужен кто-то главный. Иначе бардак выйдет.

— Валерон, я попрошу его тебе помочь. На этом всё.

Валерон надулся. Он явно собирался использовать Птоса не только для этой поездки, а я вероломно обломал его наполеоновские планы.

— Ну хоть так, — вздохнул он. — Ему самому же будет скучно сидеть просто так.

В этом он оказался прав: Птос возможности куда-то выбраться обрадовался. Да еще и сказал, что проследит, чтобы Валерон не увлекался, и если что, вытащит его за шкирку к обеду. Я мог только порадоваться, что Валерон про шкирку не услышал, поскольку как раз отправился сеять паучков к дворцу. Решил, что чем быстрее отправит их всех на дело, тем быстрее сможет заняться своим.

Мы тоже поехали по учебным заведениям, хотя я, после того как узнал про положение супруги, предложил ей взять что-то типа академического отпуска, потому что ситуация вокруг нас накалялась и я не был уверен, что следующий удар не направят на нее. А теперь и она в этом не может быть уверена. Хоть превентивно убирай великого князя — у остальных скверников куда меньше возможностей. Конечно, у императорского дяди остался еще младший сын, но тот может не быть замешанным в Скверне и не иметь никакого отношения к делам отца и старшего брата. Надеюсь, после слежки за ними всё прояснится.

С Наташей я поговорил еще раз, когда провожал ее до корпуса, она обещала подумать. Но после бала, на котором мы в любом случае должны были появиться вдвоем. Ну хоть что-то…

На занятиях меня встретили поздравлениями. Осторожными такими, поскольку не понимали, чего от меня ждать и буду ли я вообще продолжать с ними учиться. Отказываться от учебы я не собирался, поскольку только на занятиях с преподавателем мог быстро понять, как работает то или иное действие. Нет, я, конечно, мог это выяснить и при личных экспериментах, но это заняло бы слишком много времени.

— Повезло тебе, — заявил плюхнувшийся на сиденье рядом со мной Надежкин. — Эх, жаль, меня там рядом не оказалось. Глядишь, я бы сам князем стал.

— Можешь пойти в другую зону, — неприязненно предложил ему Загребельный. — Княжеств, оставшихся под зоной, хватает.

— Куда мне со свиным рылом в калашный ряд.

— Странно, что ты это понимаешь и всё равно лезешь со своим панибратством к князю.

— Мы же вместе учимся, — уверенно ответил Надежкин. — Тебе самому не интересно, как он заполучил княжество?

— По зову крови, — ответил Загребельный. — У старых княжеских семейств сильная кровь.

— Она и позвала в зону к реликвии?

— Когда создается реликвия, зона отступает, — заметил я. — И дорога совершенно безопасна.

— То есть кто угодно может стать князем?

— То есть кто угодно может стать князем, — согласился я.

Говорить, что нежелательного князя могли убить, чтобы передать реликвию в правильные руки, я не стал. Подозреваю, что Надежкин это и без меня понимал. Но какой ты князь, если не можешь защитить свое право?

— Но не у всех получается, — добавил Загребельный.

— Например, у Николая Федоровича не вышло, так, что ли?

Переход к погибшему кузену императора был резок, но эта смерть интересовала Надежкина куда больше моего княжества.

— Думаешь, он хотел отобрать княжество у Симуковых? — скептически хмыкнул Загребельный. — Там, вообще-то, жертвоприношение было.

— Может, не там.

Надежкин пристально смотрел на меня. Надеюсь, у меня хорошо получалось сохранять покерфейс. Правда, подозреваю, от этого не зависело ровным счетом ничего: похоже, скверники точно знали, кто, где и для чего убил княжича.

— Не там — это где? — скептически спросил Загребельный. — В склепе Симуковых нашли доказательство проведения ритуала, князь просто не успел убрать следы.

— Его могли подставить.

— Александр, ты временами такую чушь несешь, — поморщился Загребельный. — Трупы были найдены в склепе, куда нет никому хода, кроме семьи. И единственный вопрос, который остался неизвестным: какой ритуал там проходил. В том, что он был, сомнений ни у кого нет.

— Ну да, ну да, Симуков такой идиот, что проводит ритуалы в семейном склепе. Петь, что думаешь? Идиот он или нет?

— На меня он произвел впечатление человека, слишком зацикленного на разведении собак, — ответил я.

— Такие люди для достижения своих целей способны на всё, — убежденно сказал Загребельный. — Они непробиваемые.

Сам Загребельный тоже был непробиваемым. Надежкин в попытках пробить меня раз за разом налетал на него как волна