сапогами здесь не скрипел. Торопливые шаги стучали по нему как по мерзлой земле. Услышав их, из одного из шатров вышли два молодых воина. В кольчугах и шлемах и с мечами на поясе. Увидели бегущих, почтительно поприветствовали Лавра и скрылись. Больше на пути никто не попался. Дружинников вместе с Авдеем и княжичем нигде видно не было. Стан суздальцев, обычно многолюдный и шумный, сейчас был пустынен и тих. У своего шатра Лавр задержался. Лютобор подумал, что им сюда, и тоже остановился. Лекарь тревожно глянул по сторонам и на самого Лютобора. Не говоря ни слова, продолжил свой бег по утоптанной тропке вниз к речному берегу. Лютобор решил, что Лавр для чего-то бежит к табуну и удивился – пешими они добрались бы быстрее.

«Куда же это он? Мы зря тратим время! Нам надо к Изяславу!» От страшной досады во рту стало кисло. Он уже собирался окликнуть лекаря, но тот вдруг свернул, скользнув между двумя обозными телегами. Последовав за ним, Лютобор оказался среди палаток, шалашей и еще каких-то убогих и временных жилищ. Ничего подобного он раньше здесь не видел. Даже не предполагал, что в строгой красоте воинского стана можно отыскать и такое место. Зато здесь были люди. Глядя на мужичков в засаленной, прокопченной и местами прожженной одежде, он сообразил, где находится.

«Мы в обозе. Это челядь, что прислуживает воинам в походе». Кое-кого он даже узнал, а когда немолодые мужики, кланяясь до земли, стали его приветствовать: «Здрав буде господине!» хотел было ответить, но, услышав величание, тотчас спохватился, принял достойный боярича вид и более не удостаивал челядь вниманием. Тут перед ним снова появился Лавр и сунул Лютобору свою суму.

– На вот!

Сам он бережно, обеими руками, прижимал к груди сверток из кожи. Более ничего не сказав, торопливо зашагал, но не обратно к проходу между телегами, а куда-то вглубь обоза. Лютобор, теперь уже совсем ничего не понимая, замешкался. Будто бы увидев это, Лавр обернулся.

– Поспешай, боярич! – И скрылся за ближайшей палаткой.

Лютобор, чтобы не отстать, припустил следом. Стоянку суздальского обоза проскочили в мгновение ока. Лавр прекрасно знал дорогу. Попадавшиеся холопы, едва завидев их, торопились убраться с пути. Так выскочили на широкую улицу, за которой начинался обоз владимирцев. Далее пути не было, так как десятка полтора воинов стояли плотной группой, мешая пройти. Их кони, ища тепло, жались друг к другу. Во вздыбившейся шерсти виднелись крупинки прилипшего грязного снега. Лютобор понял, что воины только что с дороги, и дорога эта была не близкой. Пара услышанных слов о скором и долгожданном отдыхе в тепле подкрепили его уверенность. Стояли они к ним спиной, чего-то ожидая, и видеть их не могли. Лютобор хотел было их окликнуть, но Лавр, неожиданно обернувшись, сказал:

– Погоди!

Жестом подозвал мерзшего у телег холопа. Приказал ему взять у Лютобора лекарскую сумку и нести следом. Тот жалостливо затряс клочковатой седой бородой, запричитав о том, что ему велено караулить въезд на стоянку, но, встретившись с взглядом Лавра, быстро-быстро закивал, с поклоном принял у боярича его ношу и покорно поплелся следом за лекарем. Тот окрикнул преградивших путь конников.

– Эй, православные, дайте пройти!

Несколько воинов с недовольными лицами обернулись. Отметив у приближавшихся добротную одежду и наличие оружия, нехотя сдвинулись. По узкому проходу между ними и обозными телегами пришлось идти гуськом. Лютобор вышагивал с гордо поднятой головой, проклиная досадные помехи на пути к страдающему Изяславу. Все же, проходя мимо конных, он по привычке обратил внимание на их броню и оружие. Заметил, что воинская справа этих воинов уступает той, что носили суздальцы Путислава.

«Так кто же это?» – подумал он и тут же увидел их предводителя.

Могучий воин, ростом не уступавший Авдею, блестя чешуйчатой броней, сидел на огромном жеребце. Глядя в другую сторону, Лютобора он не видел. Впрочем, тот узнал соперника своего дяди даже со спины. Боярин Жирослав увлеченно беседовал с каким-то монахом. Тот стоял и держал своего коня за уздечку. Его лицо с крупными и жесткими очертаниями было обращено к земле под ногами. Голосом, полным смирения, монах что-то растолковывал собеседнику. Заметив спешащих мимо суздальцев, он обратил на них внимание, и Лютобор совершенно неожиданно для себя столкнулся с его тяжелым, оценивающим взглядом. Стало не по себе. С трудом заставив себя выдержать этот взгляд, Лютобор даже не заметил, как ускорил шаг, едва снова не перейдя на бег, и чуть не столкнулся с тем самым мордвином, что привез раненого Изяслава и дурные вести об отце. Тот, учтиво уступив дорогу, направился прямо в сторону Жирослава. Лютобору это показалось интересным. Поднимаясь по косогору, он несколько раз оглядывался и увидел, как от группы воинов отделился один. Поравнявшись с Мирятой, он спешился, и они радостно и очень тепло друг друга приветствовали. Отметив их внешнее сходство, Лютобор догадался, что перед ним отец с сыном. Спохватившись, рванул было дальше и чуть не налетел теперь уже на Лавра. Тот стоял, прижимая к груди сверток и хмуря лохматые брови, смотрел туда же, куда только что смотрел он сам. Заметив удивление во взгляде Лютобора, Лавр, то ли обращаясь к нему, то ли отвечая собственным мыслям, кивнул поверх голов боярина и его воинов:

– Жирослав не с пустыми руками вернулся.

Лютобор, почувствовав, что речь о чем-то очень важном, обернулся, прослеживая его взгляд.

Под самым берегом, иногда скрываясь за его неровностями, иногда едва проглядывая через заросли густого, но по-зимнему голого ивняка, растянулась вереница поставленных на полозья телег. Влекомые лошадьми, они скользили по льду в сторону стана. Передние уже втягивались в улицу, с трудом преодолевая подъем по косогору. Лютобор видел, что возы тяжко нагружены и неказистые лошадки тянут их с трудом. Им помогали шедшие рядом люди. Дружно навалившись, они толкали возы в гору. Ехавший чуть в стороне воин придержал коня, обращаясь к ним. Лютобор подумал, что он хочет помочь им советом или просто приободрить. Воин взял в руку притороченное к седлу копье и кончиком его древка ткнул одного из толкавших сани людей. Тот упал, но тут же вскочил. Широко расставив руки, пошел на обидчика и снова упал от удара копейным древком по голове. Остальные, глядя на происходящее, бросили работу, и лошадь встала. Воин замахнулся на них копьем и рявкнул так, что даже Лютобор со своего места услышал, хотя и не разобрал слов. Сани быстрее прежнего поползли в гору. Воин, убирая копье, сказал что-то людям, толкавшим следующий воз. Двое из них, подбежав, помогли