остановился. Жиляте стало интересно, что будет дальше. Долго ждать не пришлось. На самом верху спуска появился сам Юрий Всеволодович в сопровождении пышной свиты князей и бояр. Не доходя десятка саженей до реки, великий князь остановился и обернулся к следовавшему за ним старшему сыну. Крепко обняв, он напутственно перекрестил его. Всеволод, поклонившись отцу, направился к ожидавшему его Авдею. Тот подвел ему статного белого жеребца в золоченой сбруе. Юный князь к коню шел все так же степенно, явно наслаждаясь приветствиями, которыми его встречали воины. В самом конце он все же не сдержался. Махнул в седло по-молодецки, не касаясь ногой стремени, придерживаемого Авдеем. Над его головой в порыве ветра хлопнул развернутый стяг с золотым львом на зеленом поле. Всеволод, счастливый и гордый, обернулся на ряды воинов и, махнув рукой, первым тронул коня. Суздальцы, издав ликующий рев, последовали за ним, а Жиляте стало обидно за Путислава. Обернувшись, он принялся искать его. Боярин был на том же месте. Он стоял рядом с пока не начавшим движение скорбным обозом и хмуро смотрел на великого князя. И хоть его взгляд был устремлен мимо Жиляты, воину почудилось, что он перехватил его и распознал что-то, что не сулило добра ни Юрию Всеволодовичу, ни его сыну, воинам уходящего за речной поворот суздальского полка и самому Жиляте. Задумавшись над этим, он ощутил безотчетный страх и стал гнать его от себя вместе с тревожными мыслями. Удивляясь сам себе, с головой укрылся тряпьем, да так и лежал под ним, зажмурив глаза. Плавное покачивание двинувшихся саней подействовало умиротворяющее. Жилята, чувствуя облегчение, подумал о том, как хорошо наконец-то ехать домой. Только после этого он выбрался из-под овчины и полной грудью вдохнул свежего воздуха.