матюкаясь, активно заработали кулаками. Находившиеся здесь же наряды милиции в потасовке не участвовали, время от времени что-то докладывая начальству по рациям.

Противостояние нарастало.

Глава 3. Хто нэ скачэ — той москаль!

Задымленный, чем-то похожий на кошмар из больного сна, киевский майдан кишел толпами электората. В едином порыве и предвкушении новой жизни в Евросоюзе там собрались практически все слои украинского общества. Рядом стояли чумазые, в касках, со щитами и дубинками в руках боевики «Правого сектора», пахнущая парфюмом, добротно одетая и ликующая столичная интеллигенция, а также многочисленные, воняющие трущобами люмпен-пролетарии как необходимый атрибут всякой революции.

С высящейся в центре сцены, усиленные мощными динамиками, в массы летели крылатые лозунги и призывы истинно народных трибунов — Яценюка, Кличко и Тягнибока.

Первый впечатлял харизматичностью, второй — статью, а третий — звериным оскалом.

Бдящие в первых рядах боевики время от времени прерывали эти выступления нестройным ревом: «Слава Украине!», интеллигенция с творческой элитой, утирая слезы умиления, отвечала: «Героям слава!», а люмпены, пуская по кругу бутылки с дармовой водкой, заодно чистили карманы зазевавшейся элиты.

В короткие паузы меж речами снующие в толпе активисты с мегафонами заводили речевку «Хто нэ скаче — той москаль!», и тысячи щирых украинцев прыгали под неё в едином порыве.

Эта речевка перемежалась другой, ещё более колоритной. «Украина — цэ Европа!» — начинали одни. «А Россия — повна жопа!» — проявляли высочайший интеллект другие.

После одной такой, вскинув вверх руку и призвав к вниманию, Яценюк сообщил массам, что по решению Рады украинская Жанна д’Арк (она же Юлия Тимошенко) освобождена из тюрьмы и следует с кортежем в Киев. Столь радостная весть вызвала очередной приступ восторга, и электорат стал скандировать её имя.

После этого на подмостках сцены появилась популярная на Украине певица Руслана, обернувшая пышные формы национальным флагом, и под овации толпы спела гимн «Нэзалэжной». Все с трепетом внимали.

Однако праздновали победу далеко не все. В Доме профсоюзов, где разместился со своим штабом комендант Майдана Парубий, активно кипела работа. По мобильным каналам связи и нарочными «автомайдана» во все концы столицы, боевым сотням ОУН-УПА летели срочные приказы. Ими уже были взяты под контроль здания Верховной Рады, Администрации президента, Кабмина и МВД, а теперь блокировались все въезды и выезды из столицы.

Киевской милиции предписывалось надеть желто-голубую ленту и заняться патрулированием улиц вместе с самообороной.

Самое активное участие в работе штаба принимал уже известный читателю Васыль Деркач из Ровно. По протекции Музычко (Сашка Белого), с которым они стали близкими друзьями, он был переведен в Центральный провод[93] в Киев, где принял самое активное участие в подготовке восстания. Когда же оно началось, пан Деркач, проявив недюжинные способности, стал правой рукой Парубия. Тому, кстати, это весьма пригодилось.

Умственно отсталый от рождения (что подтверждалось медицинскими документами и часто неадекватным поведением в Раде), комендант в критические минуты терял нить мышления, и тогда его подстраховывал Деркач, предлагая свои решения. Как правило, они оказывались верными, и стратег выдавал решения за свои, многозначительно надувая щеки.

Одним из таких было — расположить снайперов «Правого сектора» на крышах высоток в тылу «Беркута», при штурме восставшими правительственных зданий, в провокационных целях.

Этим достигалась двойная цель: расстреливался стоявший живой стеной на майдане спецназ, а боевики считали, что по ним с крыш бьет его снайперское подразделение. В этой охоте на людей принял участие и сам Деркач, изрядно поднаторевший в стрельбе в учебном лагере Музычко — Билого. Оружие — американские штурмовые винтовки «Kolt» М-4 с оптическими прицелами и глушителями — в штаб Майдана тайно доставил депутат Рады Пашинский со своими помощниками. Из боевых сотен Майдана туда была срочно вызвана пятерка снайперов, двое из которых принимали участие в войнах на Кавказе, и Парубий поставил перед хлопцами боевую задачу.

— Трэба з высоток на Институцькой вполювать дэкилька бэркутив и э-э… — потеряв мысль, он вопросительно взглянул на помощника.

— …а заодно десяток тых, хто их штурмуе. Зрозумилы? — вставил Деркач.

— Эгэ ж, панэ комэндант, — переглянулись боевики. — Гарна задумка!

— И щоб менi жоден не цвiрiнькав! — подошел к ним вплотную Парубий. — Зробитэ и забули. А щоб усэ було гаразд, за старшого з вами пiйдэ пан Дэркач. Ви його знаетэ[94].

После этого в специально оборудованной под оружейку комнате группа получила портативные рации и американские винтовки М-4 с патронами, проверила их готовность к использованию, вслед за тем, уложив оружие в три спортивные сумки и прихватив их с собой, вышла из штаба через заднюю дверь на улицу. Пройдя дворами к заваленной мусором Институтской и сориентировавшись в обстановке, Деркач приказал двоим занять позицию на последнем этаже гостиницы «Украина», второй паре — на крыше Центра культуры профсоюзов, а сам, с последним, решил подняться на здание Центрального банка.

— Звязок по рацiям тiльки зи мной, вогонь распочать по командi! [95] — коротко проинструктировал Деркач подчиненных.

— Слухаемось, панэ провiдник! — кивнули балаклавами те. — Усэ зробымо!

После чего группа растворились в толпе зевак, отслеживавших события на майдане.

Вскоре бесшумный лифт вознес Деркача с Палием (так звали его напарника) на последний этаж банка, куда их беспрепятственно пропустили уже взявшие учреждение под контроль бойцы «Правого сектора», а командовавший ими сотник в козацком шлыке[96] лично отпер для гостей металлическую дверь, ведущую на крышу.

— Будэтэ знiмать? — кивнул он на спортивную сумку, висевшую на плече Палия.

— Щэ як будьмо! — подмигнул ему снайпер. А Деркач добавил:

— Давай, панэ сотник, ключи. И ты нас нэ бачив!

С высоты птичьего полета Майдан был как на ладони. В хмурое небо поднимались клубы черного дыма от горящих покрышек, едва слышно доносился рев толпы и размеренные удары довбышей в бочки темная когорта спецназа, блестя шлемами, шаг за шагом отступала под напором атакующих.

Поставив сумку у поребрика крыши, Палий раздернул её молнию и передал Деркачу одну из винтовок с несколькими обоймами.

— Гарный обзор, — сказал тот, передернув затвор. — Займаемо позiцiю. — И опустился на колено у поребрика. Потом включил рацию и вышел на связь с другими группами, те доложили о готовности.

— Вiдкрити вогонь! — отдал команду «провiдник», вслед за тем вжал приклад в плечо, приникнув к прицелу.

Сильная, с подсветкой оптика, сделал дальнее близким. На визирную сетку поочередно наплывали осатаневшие в борьбе соратники, метавшие вперед «коктейли Молотова» с булыжниками, а потом возникли прикрытые щитами ряды «Беркута».

— Кранк, кранк, кранк! — захлопали винтовки правосеков.

Сначала Деркач два раза промахнулся, а Палий нет. Чувствовались выучка и опыт.

После его выстрелов