звали сотника, и его бойцы весьма обрадовались, узнав, откуда родом Серж, и незамедлительно организовали гостям экскурсию по площади. В ярких красках Тимош обрисовал прошлые события, рассказал, как его и другие сотни геройски сражалась с «Беркутом», после чего заверил, что украинский народ будет бороться с москалями и жидами до конца, вместе с западными братьями.

Далее, как водится в таких случаях, герой Майдана пригласил наемников в гости в свой курень отведать украинского самогона и сала.

— О, самокон гут! — толкнул Блада в бок Рунге. — Я его пробовал в Югославии.

Чуть позже все шестеро (остальных Тимош отправил бдить службу) сидели на раскладных стульях в просторной, армейского типа палатке, наблюдая, как его молодая сподвижница Маричка — фигуристая и тоже в камуфляже, шустро накрывает стол, стреляя в гостей карими глазами.

— Она что, тоже воюет или ты её трахаешь? — нагнувшись к хозяину, тихо спросил сидевший рядом с ним Серж.

— I те й iнше, — разливая по граненым стаканам из четверти пахучий самогон, подмигнул ему Тимош, а затем встал и огласил тост: — За вiльну Украiну!

Земляк перевел, сотник поднял стакан и со словами «будьмо!» высосал, не отрываясь.

То же проделали остальные, включая Маричку, после чего западные друзья, выпучив глаза, осторожно выдохнули, а Рунге, просипев: «Майн готт!», стал лапать рукой бутылку с минералкой. Это вызвало дружный смех остальных, а порозовевшая Маричка нежно пропела:

— Проше, панове.

Как и самогон, сало оказалось выше всяческих похвал: снежно-белое, с розоватой прорезью в три слоя и легким запахом чеснока, одним словом, «цимус». Понравились наемникам и пупырчатые соленые на смородиновом листе огурцы, а ещё больше — залитые смальцем кольца домашней колбасы из банки.

Спустя примерно час в палатке появился ещё один гость. Это был уже известный читателю сотник Палий (близкий приятель Тимоша), зашедший на огонек с гостинцем. В качестве такового он водрузил на стол извлеченную из вещмешка четверть ровенской сливянки.

— Це старовинний козачий напій, панове американці, — обращаясь к гостям, разлил он издающий медовый аромат алкоголь по стаканам.

Затем Палий тоже произнес тост, Тимош рявкнул: «Будьмо!», и все в очередной раз сдвинули стаканы. Поль Готье стал понимать украинский язык, Залесски — тоже, Блад гладил под столом колено сидевшей рядом Марички, а изрядно охмелевший Рунге пытался затянуть песню «Хорст Вессель».

— Слышь, земляк, — обратился к сотнику заплетающимся языком Серж. — Я тут ребятам обещал хороших баб, где тут у вас приличный бордель? Мне нужен адрес.

— То не вопрос! — ухмыльнулся Тимош и кому-то позвонил по сотовому телефону. — У мене у сотнi е хлопець, — подмигнул Сержу, — вiн займаеться цiм бiзнесом.

Через пять минут в палатке нарисовался молодой хлыщ с прической «ирокез» и шевроном «Дивизия СС Галичина» на рукаве натовского камуфляжа.

— На, Мюллер, прими, — сунул ему сотник стакан, а когда тот выпил, изложил суть проблемы.

— У мене в Подолі е точка з гарними дівчатами, — покосился на веселящихся гостей хлыщ. — Зараз подзвоню мамці і все буде гаразд[104].

— Давай, — благосклонно кивнул сотник. — Потiм менi скажеш. Ну, ось, а ты боявся! — хлопнул Сержа по плечу. Тот довольно рассмеялся.

Спустя ещё час, распрощавшись с гостеприимными хозяевами, наемники в сопровождении Мюллера отправились в бордель. А поскольку все изрядно нагрузились, за руль сел сутенер.

— Гарна тачка! — ознакомившись с управлением, уважительно сказал он, после чего врубил скорость, и «хаммер» с песней рванул по улицам столицы в сторону Подола.

Сидевшие в кабине нестройно орали: «Soldier of Fortune», пугая идущих по тротуарам немногочисленных прохожих. Потом они вырулили на Контрактовую площадь, осененную весенней зеленью каштанов, пересекли её на красный свет и въехали через арку во двор многоэтажного, сталинской постройки дома.

— Ось тут, — пригласил Мюллер гостей на выход, и они поднялись по истертым ступеням на третий этаж, остановившись у одной из трех выходящих на лестничную клетку дверей. На ней висела табличка «Фонд помощи самообороне», а сбоку чернел звонок, в кнопку которого хозяин утопил палец.

Стекло дверного глазка на миг потемнело, потом изнутри загремел запор и дверь распахнулась.

— Проше, панове, — расплылась в улыбке средних лет, изысканно одетая дама, за которой возвышался здоровенный амбал, чем-то похожий на голливудского актера Стивена Сигала.

Из затененной мягким светом прихожей гостей провели по мягкому ковру в стильно обставленную ярко освещенную гостиную, где их уже ждали облаченные в бикини пять молодых девиц весьма импозантной внешности.

На круглом, стоящем в центре столе в двух мельхиоровых ведерках со льдом искрились инеем несколько бутылок с водкой и шампанским, а меж них стояла ваза с фруктами и виноградом в окружении холодных закусок.

— О-ля-ля! — весело сказал Поль Готье, потирая руки, и тут же направился к приглянувшейся ему хрупкой брюнетке.

Блад выбрал пышную блондинку с высоким бюстом, Серж — рыжую, прогонистую девицу, а Рунге — самую молодую, похожую на задорного мальчишку.

Залесски же, усевшись на один из стульев, извлек из ведерка водку, свинтил с неё колпачок и, хлопнув рюмку, что-то сказал Сержу по-английски.

— Чего он базлает? — спросил Мюллер. — Не нравится товар? — кивнул на обиженно надувшую губки оставшуюся без пары девицу.

— Майор желает садо-мазо, — усадив себе на колени приглянувшуюся подружку, рассмеялся Серж. — Эта явно не в его вкусе.

— Псс, — сказал девице охранник, и та исчезла в одной из примыкающих к гостиной комнат, а «мамка» понимающе улыбнулась:

— У нас всэ е. Хай пан майор трошки почэкае.

— Так, — бросил Мюллер «Сигалу». — Зараз відвезеш мене назад, а потім доставиш сюди Ольку з іншої точки. — Затем поднял руку: — Всем аривидерчи!

И пара испарилась.

Оставшиеся уселись за стол. Настя — так звали «мамку» — включила аудиоцентр, и под звуки «Бони-М» все предались веселому застолью. Когда оно было в самом разгаре и Блад с Сержем уединились со своими пассиями в «апартаментах», вернулся охранник с девушкой для Залесски.

— О-о-о! — восхищенно захлопал кто-то из мужчин, а Готье заорал: «Шарман!» и набулькал ей полный бокал пенистого шампанского.

Девица впечатляла красотой типа «вамп» и гренадерской статью. В руках она держала изящный кейс, который передала охраннику, а сама, приняв от Готье бокал, осушила его залпом.

— Проше, пани, — кивнул Залесски на свободный стул рядом с собой и плотоядно облизнулся.

Веселье между тем все больше набирало обороты. Вернувшиеся после первого «захода» к столу потные Блад с Сержем хлопнули по рюмке и довольно гоготали, обмениваясь впечатлениями; Готье, облапив свою девицу за зад, изображал в центре гостиной танго, а Рунге спал рядом со скучающей девицей, упав лицом в тарелку.

— Ну что, пойдем развлечемся, малышка? — похлопав Ольгу по упругой ляжке, засопел носом