спины, ещё десяток получили множественные переломы и увечья, а оставшиеся напоминали видом гладиаторов, сражающихся кому-то на потеху.

Их щиты опускались все ниже, руки с дубинками затекли от ударов, защитная «черепаха» едва держалась. В один из таких моментов к бойцам правосеков прибыло свежее подкрепление.

Прямо перед Шубиным, вращая над головой гудящей цепью, с шипованным шаром на конце, из рядов атакующих выскочил здоровенный малый и с криком «москалiв на ножi!» обрушил его на голову стоящего плечо в плечо с майором сержанта Мити Васнецова. Не выдержав удара, шлем спецназовца треснул, а Митя, ойкнув, повалился назад, забрызгав товарищей мозгами с кровью.

— Ах ты ж гад! — взвыл от отчаяния майор и, сделав стремительный выпад, перебил нападавшему горло дубинкой.

— Сотныка, сотныка Олеся вбылы![83] — отхлынула в этом месте толпа назад, а потом Шубина что-то ударило в плечо, и вверху закружилось небо. С летящими вниз черными хлопьями и хвостами дыма.

Очнулся он в просторной, с белым потолком и запахом лекарств комнате. В ней, хрипя и стеная, на кроватях лежал ещё десяток раненых.

— Где я? — прохрипел Шубин подошедшей женщине в белом халате.

— На Оболоне, в больнице, — нагнувшись, она поднесла к губам майора поилку. — Вот, глотните и молчите. Вам нельзя разговаривать.

— А мои ребята где? — утолив жар в груди, прошептал Шубин спекшимися губами.

— Я не знаю…

Застонав и сделав над собой усилие, он попытался поднять голову и снова уплыл во тьму, вязкую и с кошмарами, а когда очнулся, увидел сидящего рядом с костылем подмышкой, Валеру Шалимова в больничном халате.

— Ты? — горячечно блеснул глазами Шубин.

— Я, — с кряхтеньем уселся тот на пластиковый стул у кровати. — Ну, вы нас и напугали. Были без сознания почти неделю!

— Вас — это кого?.. — спросил Шубин.

— Оксану Андреевну и меня. Она ушла час назад, всю ночь сидела рядом.

— Как у неё дела? — забеспокоился майор. — Как дети?

— Все нормально.

— А как обстановка там? — скосил Шубин глаза на ближайшее окно. — Чем все закончилось?

— Полный абзац. Янукович сбежал, тварь! С начальником СБУ и Генеральным прокурором. Власть теперь у майданутых.

— А как «Беркут»?

— Костюк всех увез на базу. Живых и мертвых.

— Наши все целы?

— Все, кроме Васнецова. Светлая ему память!..

Оба надолго замолчали.

— Так кто теперь во главе страны? — спросил чуть позже Шубин.

— Председатель Верховной Рады Турчинов, премьер-министром стал Яценюк, а во главе МВД — Аваков.

— Первый гомосек, второй кролик, третий баптист, — гадливо скривился майор. — Бедная Украина! И кто же их назначил?

— Майдан, — пожал плечами Шалимов.

В это время в палате появился старенький врач в сопровождении медсестры, чем-то похожий на Айболита.

— Так, больной, в койку, — легонько похлопал по плечу Шалимова. — Ну, как вы, батенька? — Уселся на его место.

— Ничего, терпимо, — тихо произнес Шубин. — У меня, насколько понял, огнестрел?

— Огнестрел, батенька, огнестрел, — кивнул седой головой доктор. — С повреждением правой лопатки. Могло быть хуже, если б не бронежилет. А это вам на память, держите. — И он вложил в руку Шубина пулю.

— От натовской снайперской винтовки «Гепард М-4», — внимательно осмотрел её майор. — У нас таких нету.

— Может, и так, — блеснул стеклами очков врач. — А сейчас вас погрузят на каталку, и я осмотрю рану. — Анна Львовна, — обернулся к медсестре, — распорядитесь.

— И долго мне тут лежать?

— Если все пойдет хорошо, недели две-три, может, чуть больше.

Вслед за тем Айболит встал и продолжил обход палаты.

После осмотра, перевязки и других процедур ближе к обеду в палате появилась Оксана в накинутом на плечи халате и с объемистым пакетом.

— Здравствуй, Саша, — присела на стул, сдерживая слезы.

— Привет, — улыбнулся Шубин, чувствуя запах знакомых духов. — Как сама, как дети?

— С нами все хорошо. Ты-то как? Вон, какой бледный…

— Не беспокойся. Со мной все нормально.

— Здесь для тебя соки, и все то, что разрешил Михаил Антонович. Может, ещё чего надо?

— Спасибо, дорогая, — взял её руку в свою Шубин. — Спасибо. Чем занимаются Юра и Аленка?

— Сидят дома. В город выходить опасно.

— Чего так? — широко раскрыл глаза муж. — Ведь теперь власть вроде у народа.

— На улицах полно западенцев Тягнибока и боевиков Яроша из «Правого сектора». Ловят и избивают милиционеров, а по ночам начались грабежи еврейских квартир. Многие срочно уезжают из Киева.

— Вон оно как, — протянул Шубин. — Теперь все ясно. А что слышно за «Беркут»?

— Он в вашем военном городке вместе с семьями. Я звонила подруге. Периметр окружен боевиками, но на штурм пока не идут. Оттуда никого не выпускают. Ведут переговоры о сдаче.

— Это вряд ли, — хмыкнул муж. — Наши теперь при оружии. Жаль, семьи их связывают. А теперь слушай меня внимательно. Больше сюда не приходи.

— Да я же… — начала Оксана.

— Я повторяю: слушай! — жестко сказал Шубин, она испуганно кивнула. — Как только вернешься домой, собери все самое необходимое и погрузи в нашу «Ниву». Детям скажи, что едете в гости к бабушке в Стаханов. То же самое соседям. С собой для охраны захватите Аскольда. Здесь в ближайшее время будет установлен бандеровский режим со всеми вытекающими. По принципу «наша влада повинна бути страшною»[84]. Я тебе рассказывал.

— Ужас! — прижала ладони ко рту Оксана. — Неужели так и будет?

— Все к тому шло… — Шубин уставился в потолок. — За меня не беспокойся, тут, ты знаешь, Валера Шалимов. Мы приедем туда же, как только я встану на ноги. А теперь вытри слезы и иди. Делай все, как сказал. Буду тебе позванивать.

— Иду, родной, — наклонившись, поцеловала его в щеку жена. После чего быстро встала и ушла, оглянувшись на прощание.

Шубин между тем задумался.

От Киева до Стаханова семьсот двадцать километров, и на внедорожнике их можно проскочить часов за десять, с остановкой на ночевку. Трассу жена знала, в прошлом году они ездили по ней в отпуск, и машину Оксана водила прилично. Трехлетний «немец» Аскольд, прошедший выучку в служебном питомнике УВД, в пути будет отличной охраной. По команде «фас» порвет горло любому.

«Так, а где же мой сотовый телефон?» — всплыла в голове мысль, и Шубин посмотрел в сторону дальнего окна, в которое с интересом пялился Шалимов.

— Псс! — издал шипящий звук майор, прапор вздрогнул и обернулся.

Обойдя другие кровати, у двух из которых тоже находились посетители, он, помогая себе костылем, прихромал к начальнику и уселся на стуле.

— Как твоя нога? — поинтересовался Шубин.

— Заживает, как на собаке, Александр Иванович. Врач сказал, через пару дней снимет швы и «адью», можно лечиться амбулаторно.

— Добро. Слушай, а кто меня сюда доставил?

— Мы с Петром.