В колонну с флагами и сотрудников МВД полетели булыжники, в первых рядах завязалась драка.

— Так, — выщелкнул из штатива у ног «демократизатор» майор. — Оружие оставить в машине с Костей. Остальным надеть сферы[77] и на выход!

Спецназ прибежал на место вовремя. Один из сержантов уже валялся на земле, и его пинали ногами несколько молодчиков, остальные с ревом напирали на стражей правопорядка.

— Цепь! — перекрывая шум, рявкнул майор, бойцы протиснулись к коллегам и дружно заработали дубинками.

Первые ряды нападавших смешались, кто-то визгливо заорал: «Бэркут!», после чего обстановка резко изменилась. Увидев спецназ, пэпээсники оживились, усилили напор, и толпа националистов стала разбегаться. На руках самых активных, сваленных наземь шубинскими бойцами, милиционеры защелкивали наручники и препровождали тех в автобус.

— Спасибо тебе, майор, — подошел к Шубину раскрасневшийся подполковник с рацией в руках. — А то я уже собирался вызывать подмогу.

— И вiд нас спасибi, — прихромал со стороны возмущенных ветеранов войны щуплый старичок с тремя орденами «Славы» на потертом пиджаке, в сопровождении ещё двух ветеранов. — Гарно дали цiм фашистам![78]

— С праздником вас, отцы, — тепло пожал руки всем троим Александр Иванович, то же сделал подполковник. — Можете следовать дальше.

— И мы с вами, — добавил милицейский начальник. — Теперь все будет нормально.

Чуть позже, отъехав от Тернополя километров пятьдесят, переваливаясь на колдобинах, внедорожник свернул на грунтовку и встал на опушке леса. Когда бойцы вышли из кабины, в уши полилась тишина, перемежаемая стуком дятла, а груди задышали запахами цветов и разнотравья.

— Хорошо-то как! — восхищенно обозрел ландшафт майор. — Всем накрывать на стол! Будем отмечать День Победы!

Из багажника тут же извлекли пятнистую плащ-палатку, на которой появились четыре бутылки «Немирова» с перцем, брус розоватого, с запахом чеснока сала, три оковалка одесской колбасы, буковинский сыр, шпроты, а также пук зеленого лука и четыре пышных паляницы.

Неподалеку обнаружился кристально чистый ручей, где все, стянув камуфляж, смыли трудовой пот, после чего, весело переговариваясь, вернулись к своёму «Рэкстону». Взявший на себя обязанности хозяйки, Шалимов свинтил пробки сразу с двух «перцовок» и наполнил доверху семь пластиковых стаканчиков.

Бойцы взяли их в руки, майор первым встал, то же проделали остальные, и торжественно произнес:

— С Днем Победы, парни! За всех, кто воевал! За наших отцов и дедов!

Стаканы беззвучно сдвинулись, группа выпила.

— А теперь прошу всех к столу, — чуть улыбнулся Александр Иванович. — Самое время подкрепиться.

Ели молча и неторопливо. Время от времени Валера подрезал финкой сала, колбасы и мягкого, с хрустящей корочкой, удивительно вкусного хлеба.

— Налей по второй, — убедившись, что парни хорошо закусили, кивнул прапорщику Шубин.

Когда тот закружил бутылку над стаканами, кто-то из бойцов удивительно протянул:

— Глядите — беркут!

В синем, с перьями облаков небе гордо и величаво парила птица, зорко оглядывая землю.

— Знаково, — проводил её взглядом майор. — Выпьем за него! — и принял в руку стаканчик.

— И за нас тоже, — обведя взглядом друзей, добавил Петро.

Выпили. Закусили.

Потом, как водится в такой день, парни стали вспоминать своих дедов (бойцы были намного моложе командира), которые сражались в Великую Отечественную войну с фашизмом. Таких оказалось трое. У Валеры Шалимова, Петра Гузяка и Кости Ярового.

— А у вас, Александр Иванович, кто-то воевал? — спросил Гузяк, и все поглядели на майора.

— Дед, отец и три моих дяди, — задумчиво ответил тот. — С фронта вернулись только отец с дедом.

— Давайте помянем всех фронтовиков! — обведя всех глазами, предложил самый молодой из спецназовцев Митя Васнецов.

— Обязательно, — сказал майор.

Налили. Молча выпили.

— Так, а теперь всем отдыхать до 18.00, — взглянул на часы Шубин.

Когда солнце зависло над кромкой синих лесов, внедорожник несся по пустынной трассе. Бойцы сонно дремали на своих местах, из магнитолы лилась музыка Поля Мориа, Шубину грезился мост над тихими водами.

Глава 10. Борец с режимом

Над Старобельском опускался летний вечер.

Полуденный зной уступил место легкой прохладе, наносимой со стороны окаймленного плакучими вербами Айдара, по опустевшим центральным улицам изредка проезжали автомобили, где-то на окраине в садах гукала горлинка. Размеренно и печально.

Во дворе помпезного дома, выстроенного в европейском стиле, под синеющим на штангах виноградом за столом сидела семья Линников и ужинала. Напротив самого хозяина, с благородной сединой на висках и в белой рубашке, сидела его вторая жена (с первой Владимир давно расстался), а по бокам двое юных чад — мальчик и девочка.

Как во всех зажиточных украинских семьях, ужин был обильным: зеленая, на хлебном квасе и с копченостями, густо заправленная сметаной окрошка, вареники с творогом и душистый компот из абрикосов. Здесь же стоял хрустальный графинчик с янтарным коньяком, из которого муж принял пару чарок.

Настроение у главы семьи было неважным, это чувствовали все домашние, и ужин проходил в молчании.

С приходом к власти президента Януковича, выслужив подполковника и не видя дальнейших перспектив в службе, Линник вышел в отставку, как многие его коллеги, вплотную занявшись бизнесом. Поначалу дела шли неплохо — к записанным на жену магазинам прибавились колбасный цех и автозаправка, чему способствовали оставшиеся в областной СБУ связи. Но затем, как всегда бывает при новой власти, произошла ротация руководящих кадров: старые заменились новыми, из донецкой команды, те назначили на кормление своих, и Линник из «неприкасаемого» превратился в обыкновенного предпринимателя. Его стали навещать с проверками налоговики, ОБЭП, санстанция, и пожарники, которым пришлось отстегивать за лояльность.

Затем как-то посетили местные братки, предложив свою крышу, а когда заслуженный чекист отказался, спалили его заправку. Возмущенный Линник обратился с соответствующим заявлением к городскому прокурору (тоже из новых), но тот, пригласив коммерсанта сесть и внимательно выслушав, прозрачно намекнул, что его помощь будет дорого стоить.

— Сколько? — пересиливая клокочущую внутри злость, подался вперед Линник.

Прокурор щелкнул золотым «паркером», что-то намалевал на листе бумаги и подвинул его к посетителю. Там значилась цифра с пятью нулями.

— У меня столько нет, — тяжело заворочав шеей, соврал Владимир Алексеевич. А про себя подумал: «Ну и сука!»

— Ну, на нет и суда нет, — улыбнулся прокурор. — Можете быть свободны.

Как и следовало ожидать, поджигателей искать никто не стал, а в возбуждении уголовного дела отказали. Линник обратился в областную прокуратуру, откуда спустя месяц пришел ответ: «Ваша жалоба рассмотрена. Оснований для её удовлетворения нет. Решение прокуратуры города законно и обоснованно».

— Гребаные коррупционеры! — смяв конверт в руках, скривил губы ветеран органов.

С бандитами он тогда проблему решил, помог знакомый адвокат из бывших ментов, часто выступавший в таких вопросах решалой. Заплатить, естественно, пришлось, но значительно меньше, чем