неё всё внутри похолодело от страха. В этой улыбке доминировали отчётливо выделяющиеся верхние клыки, острые и опасно красивые, как у какого-нибудь сверххищника.

– Ты ведь вампир? – сглотнула она. Голос вдруг сел и перешёл в шёпот: – Я угадала, да? А вампир не может войти в чужой дом без приглашения.

Теперь ей стало ясно, откуда в его карих глазах этот необычный вишнёвый оттенок, который особенно хорошо заметен в дневное время на солнечном свету.

Мурашки на коже затанцевали сальсу.

Теодор ответил тихим вздохом и пригладил свои вьющиеся волосы, которые и без того лежали неплохо.

– Это стереотип по большей части. – Он покачал головой. – Людям испокон веков так спокойнее: жить, зная, что ты «в домике», где ни одна нечисть до тебя не доберётся. Но не забывай, что мне подобные редко стучат. Вампиры не заглядывают на огонёк через дверь. Они предпочитают распахнутые окна. – Теодор улыбнулся дружелюбнее. – А технически, – он кивком указал ей за плечо, в глубь неосвещённого коридора, – это вообще не твоя квартира. Настоящий хозяин просто позволяет тебе жить в ней. Но ты права в одном – в собственном доме ты была бы куда в большей безопасности. И вот об этом я бы тоже хотел с тобой поговорить, милая сударыня. Так я могу войти?

Дана шумно вдохнула носом и посторонилась.

– Пожалуй. Проходи… в кухню. Хочешь… чаю или воды? Кофе тоже есть, но только растворимый.

– Ничего не нужно, спасибо.

Она включила свет и, заперев за ним дверь, бросила свою сумку в прихожей.

Теодор огляделся по пути. Он ничего не сказал, но по нахмурившимся бровям Дана догадалась, что скромная квартирка впечатлила его ещё меньше, чем накануне Людмилу. Наверняка даже пахла как-нибудь неправильно. Что поделаешь? Да, не величественный замок! Но её всё устраивало.

В кухне Теодор прошёл к окну и встал к нему спиной, прямо возле фикуса. Дана невольно окинула растение пристальным взглядом. Оно вело себя на диво тихо. Как и полагается нормальному фикусу.

Впрочем, почему должно быть иначе? Может, она всё же сходит с ума, а вся эта история с ведьмовством просто плод её воображения?

Дана налила себе воды и осушила стакан. Потом намочила ладонь и приложила ко лбу.

– Так о чём ты хотел поговорить? – Она собиралась сесть за стол, но остановилась на полпути, поймав изучающий взгляд Теодора. С языка слетело первое, что пришло на ум: – Ты что, собираешься меня укусить?

Кондитер засмеялся.

– Я кусаюсь только по пятницам… Не смотри на меня так. Я шучу.

Дана не могла оторвать взора от его клыков. Она сглотнула. Кажется, довольно громко и нервно, потому что Теодор сжалился и добавил:

– Я не питаюсь живыми людьми.

– Нет?

– Нет.

– А чем тогда?

– Присядь. Ты побледнела.

Дана подчинилась. Она плюхнулась на стул, ощущая сильную слабость в ногах: одно дело – узнать о ведьмах и поболтать с милым пушистым домовым в обличии кота, и совсем другое – привечать настоящего вампира.

– Я готова слушать, – прозвучало неуверенно.

– Не трясись. Я бы ни за что тебя не тронул, – мягко признался Теодор, присев на край подоконника. – Я питаюсь донорской кровью с тех пор, как ею стали пользоваться на практике врачи. Уже более ста лет.

Дана перевела дух. Головокружение отступило.

– Я переехал в Россию из Германии в начале прошлого века, – продолжал Теодор. – Европейские охотники – ребята лютые. С ними договориться невозможно. Им наплевать, чем ты кормишься сейчас, если в будущем можешь сорваться с диеты. В России мне повезло больше. Первое время я просто жил тихо. Но однажды познакомился с твоей тётей Предславой. – Он улыбнулся тепло и на этот раз совсем не страшно. – Ей тогда было чуть больше, чем тебе сейчас. Предслава убедилась, что я не опасен, и взамен на покровительство московских ведьм взяла меня на службу в Общество защиты чудовищ.

Дана часто заморгала.

– Погоди. Ты так давно знал тётю?

Теодор склонил голову медленно и почтительно.

– Предслава была для меня добрым другом. Мне будет её не хватать. – В этом коротком признании Дана услышала знакомую ей самой человеческую тоску.

– Соболезную.

– Взаимно.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга. О чём думал Теодор, по его выражению лица Дана прочесть не могла. Ей же вспомнились слова Витана о том, что кондитер расскажет о себе сам, когда посчитает нужным.

– Твоя тётя помогла мне найти общий язык с местными охотниками. – Теодор первым нарушил молчание. – Я у них состою на учёте в некотором роде. Они знают о том, что я покупаю донорскую кровь через знакомого врача. Но если я сорвусь, за мной придут и уже никаких разговоров вести не будут.

– И ты выбрал профессию кондитера? – Дана вскинула брови.

Теодор пожал плечами.

– Я люблю готовить и знаю тысячи всевозможных рецептов из разных культур, но с сырым мясом работать, увы, не могу, поэтому выбор очевиден. Для меня, по крайней мере.

В памяти всплыло меню «Мур-мур»: мяса действительно не было ни в каком виде. Даже сосисок в тесте.

– Но ты ведь не ешь человеческую еду? – осторожно спросила Дана.

– Почему не ем? – Теодор усмехнулся. – Я же благородный вампир, а не какой-нибудь жалкий упырь. Я могу пить и есть то же, что и ты. Просто для выживания мне нужна именно человеческая кровь. Но подробности о жизни вампиров я поведаю тебе не раньше, чем ты перестанешь приходить от меня в ужас. – Заметив, как вытянулось лицо девушки, он скрестил руки на груди и сменил тему: – В день своей смерти Предслава пришла в кофейню и заглянула ко мне в кухню. Она вдруг велела дать обещание – оберегать Деву. Взамен ли нашей дружбы или же в благодарность за долгие годы защиты от охотников – неважно. Я думал, она шутит или за Людмилу волнуется, ведь Девой тогда была именно она. Людмила в очередной раз надолго уехала в глушь по делам Общества. Связи с ней не было. Конечно, я пообещал.

Дана сплела вместе пальцы на коленях, чтобы похолодевшие руки не дрожали, когда Теодор с печалью в голосе сказал:

– А потом она умерла. И та моя клятва оказалась последним нашим разговором. – Теодор оттолкнулся от подоконника и отвернулся к окну, будто ему вдруг стало больно смотреть на Дану. – После я думал, что она говорила про Ярославу, которую готовила себе в преемницы. Но вчера утром понял, что речь шла о тебе. Предслава знала, что умрёт и передаст дар. И хотела, чтобы я тебя защитил.

Он снова замолчал, вглядываясь в бархатную ночь за