«Прямо — сага! Было бы пространство за прилавком побольше, эта опера точно перешла бы в балет. Экий он экспрессивный! Упс! Постой-ка…».

— Вы сказали — Зингер? — переспросил Кид.

— Ну да! Я же тебе и говорю — фабрика Зингера, в Нью-Йорке. Он уже лет восемь назад патент получил на эту свою швейную машинку. Есть несколько моделей. И вроде бы люди не жалуются, но… Те все же поменьше, попривычнее. А эта… Видишь ли, у нее ножной привод.

«Блин! Ну точно — «Зингер»! Швейная машинка «Зингер». У бабушки что-то подобное было, но все-таки не совсем то. Хотя, что я хочу: та машинка была выпущена, дай бог, если в начале двадцатого века. Производство отлажено, косяки «новинки» устранены. А этот… Антиквариат, блин! Получится ли с ней совладать? Вот будет подарочек женщинам: привести и не суметь довести до ума. Враг народа, однозначно! Х-м-м… Но ведь какой подарок, а?! Всем подаркам подарок!».

В раздумьях Гюнтер почесал всюду. Он чесал нос, чесал затылок… Лоб — тоже чесал. Даже задни… Пардон! Даже ягодицы, позабыв приличия, почесал. Опомнился лишь тогда, когда правая рука потянулась к гульфику.

— Х-м-м… Нет, я все понимаю, уважаемый мистер Клеменс. Только у меня вопрос: я-то здесь при чём? — наконец начал выбираться из дебрей раздумий Кид.

Но владелец лавки был купцом опытным, давнишним и интерес парня просчитал на раз-два. К тому же он был местным и знал состав семьи Майеров. О том, что у них там, на ферме имеются женщины, тоже знал. А составить логическую цепочку: женщины — нитки — иголки — шитье… Не нужно быть семи пядей во лбу.

«И то, что Майеры — фермеры крепкие, то есть денежка у них водится, этот прохиндей тоже знает!».

— Так сколько, вы говорите, стоит эта сноповязалка? — прервал очередную арию Кид.

Ответ привел Гюнтера в полную растерянность.

— Сколько-сколько? Восемьдесят долларов?! — опешил парень.

И даже Генрих прекратил играть, переспросив:

— Что стоит восемьдесят долларов?

— Вот эта вот… То ли гильотина, то ли сноповязалка! — ткнул пальцем Гюнтер, всей своей физиономией выказывая крайнюю степень омерзения.

— Да? — удивился Генрих, — А что она делает? Извините, я прослушал.

— Она швейная машинка! — с возмущением воскликнул Кид, — И она стоит восемьдесят долларов!

— Охренеть! — пробормотал брат, — Есть же сумасшедшие, которые покупают какой-то хлам за такие деньги.

Бестактность Генриха по отношению к владельцу лавки была, вообще-то, простительна: парень вынырнул из блаженства обладания новой игрушкой, вякнул, не подумав, и снова ушел в игру и созерцание своей «прелести».

— Простите его, мистер Клеменс, сами видите — человек ушел в себя. Как гласит Писание: «ибо не ведает, что творит!», — постарался объясниться с лавочником Гюнтер.

«Мне еще не раз сюда заходить, зачем ссориться с хозяином?».

Но, видимо, и сам Клеменс был в глубине души согласен с Генрихом. Подумать только: ведь даже хороший, рабочий мул стоил всего-то шестьдесят долларов. А эта…

— Еще не известно, будет ли она работать! — пробормотал Кид.

— Мне собрали ее в магазине и продемонстрировали! — хмуро буркнул лавочник.

— Ага, а потом разобрали и уложили в ящик, упаковали, да? — усмехнулся парень, — М-да-а-а…

Мистер Джонс кивнул и повторил:

— М-да-а-а…

— Как вы умудрились ее хоть как-то собрать? — размышлял Кид, — Сомневаюсь, что она будет работать в таком виде.

— Как, как… Там сначала довольно просто: собирается станина, прикручивается верхняя часть. Вот этот стол. Постой-ка, Гюнтер! — воспрянул Джонс, — Там же, в ящике, есть книжка. В ней, должно быть, все написано, мне так сказали.

И Гюнтеру была вручена немалая книженция, толщиной разве что чуть тоньше библии.

«Припоминаю, как в детстве мы с батей наводили порядок на антресолях. Нами была найдена одна книга, называлась она «Автомобиль Москвич-412. Управление и техническая эксплуатация». Серая обложка, пожелтевшие, ломкие страницы. Угу… Та книжка была куда тоньше и меньше этой!».

— Знаете, мистер Джонс… Не так давно я окончил нашу школу. Учился я неплохо, но, кроме меня, там были разные ребята. Некоторые учились куда хуже. Так вот… Наш учитель в наказание за плохую успеваемость и непослушание заставлял таких часами читать библию. Полагаю, что, если их заставлять читать вот эту вот книгу, наказание будет куда серьезнее.

Лавочник с укором поглядел на Гюнтера и грустно вздохнул. Кид не понял сейчас: то ли Клеменс был против столько жестокого наказания, то ли сарказм владелец лавки посчитал неуместным.

— Может, наш кузнец… — начал лавочник.

— Ну-ну… При всем моем уважении к кузнецу… Вы его руки видели? А пальцы? Куда такими пальцами он залезет в тонкий механизм этой адской машины? — хмыкнул Гюнтер.

— М-да… А вот сын его — парнишка очень смышленый. Думаю, еще года три-четыре, и он превзойдет папашу.

— Предлагаете мне купить машинку и подождать три-четыре года? — засмеялся парень, — Да уж… Без пол-литра не разберешься.

— Как ты сказал, Гюнтер? Х-м-м… А может, по бокальчику виски? — оживился Джонс, потом усомнился, — А тебе уже можно? Ну, если по возрасту? Дед ругаться не будет?

Кид сделал оскорбленный вид, гордо вскинул голову:

— Я рейнджер округа, мистер Джонс!

«Как там было в «Здравствуйте, я ваша тетя!»? «Джин, бренди, ром? Я на службе, сэр! Значит — виски!».

Не обращая внимания на Генриха, они «хлопнули» по рюмке неплохого виски. Брат явно обиделся и хмуро напомнил Гюнтеру:

— Кид! Пора к мэрии ехать, дед уже ждет, пожалуй.

— Ты вот что, Генрих… Ты поезжай к деду и оба приезжайте сюда. Коляску догрузить придется.

Клеменс возрадовался. Но Кид поспешил остудить нечаянно "облегчившегося" лавочника:

— Но! Семьдесят долларов, мистер Клеменс. Семьдесят, и ни центом больше!

— Парень, да ты меня без ножа режешь! — завопил продавец, — Имей же совесть, должен же я хоть сколько-то заработать.

— Отсутствие убытков в наше время — уже прибыль! — отчеканил Гюнтер, — Как говорил один жид, «спасибо, Господи, что взял деньгами!».

Дед возмущался, ругался и шипел как паровоз, но, услышав, сколько Гюнтер заплатил за «это», подавленно замолчал.

— Ничего, потихоньку доедем, — бормотал Кид, проверяя увязку ящиков на задке коляске.

— Оно понятно, что деньги твои… Кто же спорит? Но… Удачливый ты, Гюнтер. Но безголовый! — сказал, как сплюнул Карл.

— Это почему еще? — обиделся внук.

— Почему, почему… На кой черт нашим бабам эта машинка? Шили до этого на руках, и дальше бы шили. И как еще они разберутся в этом механизме? Да и вообще — кто его собирать и настраивать будет? — уставился дед на Кида.

— Сам соберу, сам и настрою! — буркнул Гюнтер, — А женщин наших за дурочек считать не стоит. Освоят эту машину, невелика премудрость. И сам посуди… Метр шва прошить — сколько