— Так это, Кидди… Я же не ты, у меня лишних денег нет. Точнее, у меня вообще никаких денег нет. Те центы, что порой остаются после покупок… Так там слезы, а не деньги.

Гюнтер подмигнул озадаченному брату, засмеялся:

— Поверь, Хайни, я смогу договориться! Там у меня перманентный дисконт.

— Чего у тебя там? — не понял тот.

— Скидка, говорю, у меня там постоянная! — и оба парня расхохотались.

Полученный на вокзале ящик был немал. Гюнтер даже удивился:

«Вроде не казался таким большим. Это сколько же я всего напокупал?!».

Кое-как приладили его к задку коляски, под ворчание Карла.

— Так. Сейчас едем к капитану! — буркнул старик, — И чтобы ты, шельмец, был рядом!

Кид сморщился как от лимона:

— Дед… Это… Не думаю, что мистер Джонсон будет рад меня видеть. Чего-то он в последнее время ко мне… Говорит, что как увидит меня, так у него зубы ныть начинают от предчувствий нехороших. А Джо Пулавски жалуется, что у него сердце покалывает.

Карл крякнул, покачал головой:

— Это же какую репутацию ты себе сделал, говнюк? Да всего-то за каких-то несколько месяцев!

Гюнтер пожал плечами, скорчив придурковатый вид:

— А я что? Я же — ничего…

— Ладно! Ты говорил, что что-то еще купить хотел. Вот и проедьтесь по городу. Но чтобы через два часа были у мэрии, ясно?

Владелец оружейного магазина уже успел привыкнуть к частым визитам Гюнтера Майера. Не сказать, что Кид стал любимым клиентом, но постоянным — точно! Как уже говорилось, это не был именно оружейный магазин. Здесь вообще не было узкоспециализированных магазинов. «Сторэ», мать иху, американскую! И эти «сторэ» могли торговать всем, что закупал владелец: от конской упряжи и плугов с косилками до одежды и… Да, да! Презервативов!

Впрочем, продукты здесь тоже продавались, но больше такие — длительного хранения. Крупы разные, кофе в зернах и молотый, сахар, консервы — как в стеклянных, странных банках, больше похожих на несуразно толстые, широкие бутылки, так и в жестяных, толстенных, к которым прилагались «открывашки». «Открывашки», опять же, не привычные предметы из будущей реальности, а зубила или стамески.

«М-да… Попробуй-ка еще — открой эту консерву! Читал где-то, что был случай, когда люди умерли от голода, не сумев вскрыть имеющиеся у них разнообразные «жестянки»!».

Но оружие здесь все-таки было. И именно этот магазин имел наиболее обширный ассортимент.

Подойдя к прилавку, Гюнтер осмотрелся:

«Ага, вот оно! Именно что-то подобное я и хотел!».

— Смотри-ка, Генрих, какой интересный «Ремингтон». Вроде как у меня, но и другой! — позвал он брата.

— Да, Гюнтер! — поддакнул ему владелец лавки, — Это все тот же «Ремингтон», модель пятьдесят восьмого года. Но ствол короче на два дюйма и, как сам видишь, отделка не сравнить с той, что на твоих револьверах. Накладки на рукояти из слоновой кости, очень хорошее воронение. И заметь — воронение не только ствола, а всего револьвера!

Генрих уже с восхищением крутил обсуждаемую «цацку».

— А кобура к нему есть? — спросил Кид продавца.

— А как же?! Только здесь и кобура другая: так как револьвер, скажем так, больше городского типа, кобура к нему идет интересная! Во-первых, она открытого вида, во-вторых, она имеет кольца для разного подвеса. Ее можно разместить как на поясе, обычным образом, так… Вот видите — есть дополнительные ремни, они служат для крепления кобуры подмышкой. Говорят, такие револьверы и кобуры очень любят покупать всякие агенты: как «пинкертоновцы», так и агенты почтовые, а также железнодорожники. Банковские клерки тоже берут их охотно.

Слушая соловьем разливавшегося продавца, Гюнтер краем глаза поглядывал на брата и заметил, с каким сожалением тот положил револьвер на прилавок.

— Давайте-ка проверим — как этот револьвер входит в так рекламируемую вами кобуру! — предложил Кид.

Продавец продемонстрировал. Револьвер сидел в выделанной формованной коже как родной.

— Мне, как вашему постоянному клиенту, можно надеяться на хорошую скидку? — усмехнулся Гюнтер.

И они принялись отчаянно торговаться с владельцем лавки.

«Недешево, блин! Мои «рэмы» вышли куда дешевле, если считать каждый. Ну, чего не сделаешь для родного брата!».

Когда расчет был произведен, парень с хитрой ухмылкой посмотрел на Генриха и сказал:

— Ну что, брат… Вот тебе мой подарок! Пусть он послужит тебе хорошо и долго, чтобы еще твои внуки в будущем владели такой отличной вещью!

Потом был довольно долгий перерыв в покупках: на все эти эмоции, возгласы, споры и так далее. Брат сначала не поверил своим ушам, отчаянная радость вспыхнула в его глазах. Далее последовал довольно долгий период «отнекиваний», киваний на цену, причитаний, что «нет-нет!» и «очень дорого!», «мне не нужен такой дорогой подарок!».

«Ой! Как я все это не люблю, а?!».

— Бери, м-м-мать твою! — не выдержал, в конце концов, Гюнтер, — Иначе обижусь насмерть!

В итоге брат сентиментально посопел в плечо Кида. Владелец лавки тоже принял посильное участие: покачивал головой, улыбался, потом, достав необъятный платок из кармана, оглушительно высморкался в эту «простыню». Обнявшись, они еще постояли немного, после чего Гюнтер уставился в угол, где стоял непонятный агрегат.

— А это что у вас за аппарат такой? Никак передвижная, полевая гильотина? — ткнул он пальцем в непонятные железяки.

Продавец рассмеялся шутке, но все же объяснил:

— Это, Гюнтер, моя головная боль!

— М-да? Я как-то по-другому представлял головную боль, — усомнился парень.

Глава 8

— Видишь ли, Гюнтер, — принялся объяснять продавец, — Был я некоторое время назад в Ричмонде: по делам ездил, товар всякий закупал. Ну и зашел в один магазин… А там продавец-консультант от фирмы — ну такая бестия, ну такой выжига, что просто… Х-м-м… Вот и уговорил он меня купить эту железяку!

Слушая рассказ, Гюнтер все никак не мог сообразить — что напоминает ему это…

«Х-м-м… На что-то похоже, но вот на что? Ладно, послушаем дальше!».

Генрих все это время продолжал крутить свою новую игрушку. Кид даже забеспокоился, но вспомнил, что револьвер не заряжен, а процедура это не такая уж простая.

«Пусть играется!».

— Вы сказали — Нью-Йорк? — сморщился Гюнтер, — И что хорошего могут предложить эти янки? Я бы поверил, если бы производитель был из Англии, пусть — из Франции, но янки…

— А вот ты не прав, парень! — покачал пальцем рядом с его носом продавец, — Я и сам этих северян терпеть не могу, но все же стоит признать, что не весь товар у них откровенно негодный. Могут и они делать что-то путное!

Владелец лавки продолжил во всех подробностях описывать, как ему «впаривали» вот эту непонятную