магом, — тридцать два года. Если не черпать чары из дочери, то это умение засыпает. Далёкие предки всех простолюдинов в долине, у нас и везде, — это дети тех, кто не успел стать магами. Великий позор. В роду Ситано такого никогда не было: мы испокон веков покупали простолюдинов у других князей — для хозяйственных нужд. Хотя есть один слух…

— Моральный выродок, который измывается над крепостными… над простолюдинками, — колдовать пока не умеет? — прервал Игорь, лихорадочно думая. — Так?

— Ну конечно, — вскинула брови Мириза. — Он же холост и живёт с нами. Хотя уже двадцать семь лет, очень опасная ситуация, — прибавила она и покачала головой. — Такой позор не позволит папеньке выручить за сестёр большие сумы денег. И значит, они не рискнут родить сестричку. Ирвар всё портит.

— А покажи мне его комнату, — прищурился Игорь. — Попробую и его вылечить от этого пристрастия.

— Ты можешь?! — вскочила Мириза и чуть не споткнулась на ступеньках. — Папенька осыпет тебя богатством! — выдохнула она. Но потом исправилась: — Ну, для тебя будет богатство. Так, конечно, он экономный.

— Из тебя выйдет отличная хозяйка, — проворчал Игорь, а девочка вдруг смертельно обиделась.

— Я буду княгиней! Если матушка родит сестру. Никакой не хозяйкой! Хозяйки — это простолюдинки, дурак! — ворчала она, провожая его по затихшему коридору к покоям нехорошего брата.

На камнях пола остались багряные следы — настолько глубокими и повсеместными были раны. Несчастная жертва потеряла много крови. Если с ней и с другими так постоянно…

Кулаки снова сжались.

Влезать в междоусобные дела жителей миров устав Бюро не запрещал, хотя и не приветствовал — но чисто из практических соображений: время в рейде следовало тратить на то, чтобы вернуть в свою коробку выпавший пазл. Сохранение тайны тоже как задача не стояло. Главное было — вытащить попаданца и занесённые им иномирные предметы в случае переброса физическим телом. Остальное — детали. За секретность Бюро никогда не боролось.

Правда, на наведение порядков не оставалось времени. Да и во всём по большей части требовалось разбираться. Но у Игоря то и дело подгорало. В патрульке он не особо успевал разобраться в происходящем, а вот оперативники могли погружаться в чужую реальность довольно глубоко. И если какие-то местечковые устои можно было выносить, даже если они странные, то кое-что будило внутри зверя.

Возможно, будь жертва на́дой — или как тут правильно эта бугристая раса зовётся? — оно бы иначе воспринялось. Неправильно, конечно, но это просто сидело в подкорке: женщин надо защищать от грубого насилия всяких неуравновешенных и непуганых психов. А то, что творит неизвестный ушлёпок, типа княжич… Ещё и регулярно… Нет, такое спускать нельзя! «Пообещает, что больше не будет», офонареть просто!

Когда Игорь ещё жил с матерью, с ними делил тамбур один хмурый тип, женатый на серой мышке — невзрачной, напоминающей тень тётеньке. А стены в панельке были тонкие. И ор по соседству не замечать мог только глухой.

Потом Игорь столкнулся с той тётенькой в продуктовом и заметил на ней синяки. Он много думал об этом. Лезть в чужую семью казалось неверным. Но и просто сидеть — тоже. Мать соседа этого не любила и даже просила не ездить с ним в лифте (жили они тогда на девятом этаже). Было понятно, что она ответит, если посоветоваться на эту тему.

В очередной скандал за стеной Игорь приложил к розетке стакан и вполне различил даже удары и приглушённый плач.

На следующий день он прокараулил в кустах у узкого прохода между девятиэтажками, существенно сокращающего путь от остановки, битых два часа. Но соседа дождался. И, натянув на рожу лыжную маску, отделал того от души. Вообще, Игорь ждал сопротивления — тип был боевой и слыл опасным. Но сопротивления вовсе не было, оказался тот мудак настоящей тряпкой. Даже плакал, корчась на земле.

Пришлось повторить манипуляции четыре раза, прежде чем выродок установил причинно-следственные связи. Причём дважды нужно было вылавливать козла уже в другом месте — он начал ходить длинным путём по площади.

Игорь так и не понял, как мудень объяснил себе происходящее. Боялся, что соседке достанется только больше. Но рефлексы, как у собаки Павлова, выработать удалось. Как-то инстинктивно урод понял, что рукоприкладство с супругой выливается в разбитую харю и удары по почкам раз за разом.

Спустя месяц дебоши за стеной сошли на нет. И синяков на соседке Игорь больше не видел. Правда, потом съехал от матери и уже не знал, как там обстоят дела.

Эта история произошла вскоре после окончания школы. Потом тоже бывало разное, конечно. Игорь, безусловно, вовсе не стал рыцарем без страха и упрёка, но время от времени приходилось популярно объяснять свои взгляды на жизнь разным людям.

История с соседкой всё же осталась самой масштабной и стратегической. И вот сейчас надо было провернуть что-то похожее. Только с одного раза…

Отправив Миризу спать и уговорившись о завтрашней встрече, Игорь размял плечи, вдохнул и выдохнул несколько раз, воскрешая в памяти окровавленную бесчувственную крестьянку на полу, а потом шваркнул дверью чужой комнаты о косяк.

Княжич Ирвар дохляком не был. Крепкий мужик, высокий, с развитой мускулатурой — он вскинулся на постели в одних кружевных панталонах, чем только раззадорил Игоря. И ещё сыграли кровавые следы на полу и валяющаяся без стыда на светлом коврике плеть с длинными хвостами. Вот сучонок!

— Ты кто?! — поразился Ирвар и немедленно получил хук справа прямо в челюсть.

Это знатно выбило сонного княжича из житейской колеи, и вся его накаченная мускулатура пропала втуне. Игорь стащил извращенца с перины и засадил кроссовку ему в печень. Княжич булькнул.

Предпринял одну неуверенную попытку махнуть кулаком, но промазал. Вообще не факт, что этот перец когда-либо с кем-либо дрался всерьёз, не говоря уже о сражениях. Похоже, турниры знати тут тоже не в чести.

— Слушай сюда, выродок! — утопив кроссовку несколько раз в боку княжича, заговорил Игорь, прилагая усилия, чтобы артикулировать, а не произносить вслух. Он склонился над окровавленной рожей, и Толмач вроде уловил суть и выдавал звуки чужой речи довольно грозно. — Деревенские девки вызвали дух мстителя из вашего тумана, ты понял? Ещё раз какую обидишь, я снова тут соберусь и яйца тебе оттяпаю, да так, что никакие послушки обратно не присобачат. Сам станешь простолюдином, и уже деревенские тебя так нагнут, что в петлю полезешь,