Он успокоил Марьяну, и вскоре она заснула, теперь уже без кошмаров. Возможно, старуха на сегодня сказала все, что собиралась, и отстала до следующего раза. А в том, что он обязательно будет, теперь у Марьяны не оставалось никаких сомнений.

С утра пораньше, убедившись, что Магомед так и не появился, она решилась. Вскоре красный «рено» затормозил около отдела полиции. Положенных по закону трех суток с момента исчезновения еще не прошло, но доводы Марьяны были очень убедительны. Ей активно сочувствовала вся мужская часть отдела. Теперь оставалось только ждать. Она медленно ехала домой, размышляя по пути над тем незавидным положением, в котором оказалась.

Если Магомед по каким-то причинам скрывается, она не может стать наследницей, а деньги, оставшиеся на карточке, после расплаты с этой гадюкой Светкой, скоро закончатся. И что ей тогда делать? Если же Магомед на самом деле мертв, то, когда найдут его тело, родственники наверняка решат, что именно она прикончила мужа из-за денег, и быстренько отправят ее вслед за ним. Тогда вопрос, что ей делать, снимется сам собой. «Светка — сука. Это она во всем виновата». Придя к этому окончательному выводу, Марьяна заметила, что на автопилоте уже въезжает в ворота собственного дома.

Там стоял чей-то джип. Первой мыслью Марьяны было — вернулся Магомед! Не то чтобы она была счастлива его видеть, но это сразу снимало массу проблем, Бегом она влетела в дом и чуть не влепилась в радостно улыбающегося Олега. Позади него маячила мрачная физиономия Дениса. Они составляли такую колоритную парочку, что впору было засмеяться, но Марьяна чуть не расплакалась. Только Иванов начал рассыпаться в любезностях, как Денис резко прервал его:

— Про Магомеда ничего не известно?

Марьяна тяжело вздохнула и уже хотела начать рассказывать о своем визите в полицию, как вдруг почувствовала, что на нее накатила волна слабости. Руки и ноги стали ватными и затряслись, голова закружилась, во рту пересохло. Казалось, заболела каждая косточка. Точно, она же с утра так торопилась, что забыла выпить таблетку! Ей стало страшно. Неужели теперь она всю жизнь будет привязана к этому? Иванов снова заливался соловьем и, казалось, ничего не замечал, Слава богу! Марьяна украдкой глянула на Дениса. Он, не мигая, в упор смотрел на нее. Неужели догадался?

— Извините, одну минуточку, — еле выдавила из себя Марьяна. — Я сейчас вернусь и все расскажу.

Из последних сил она поднялась по лестнице. От внезапно появившегося озноба даже зубы застучали. Осторожно, стараясь не шуметь, Марьяна прикрыла за собой дверь, трясущимися руками вытащила коробочку и опять рассыпала таблетки, но собирать их времени не было…

Минут через десять она спустилась к гостям, снова уверенная в себе и улыбающаяся. Конечно, у нее есть проблемы, но это не мешает выглядеть и чувствовать себя неплохо, говорил весь ее вид.

Несколько урезанный рассказ Марьяны сильно озадачил Олега и Дениса. Ей даже показалось, что Иванов втайне обрадовался такому повороту событий. Теперь он распустил павлиний хвост уже открыто. Марьяна понимала: если Магомед мертв, то ей никак не обойтись без мужской поддержки, но внутренний голос настойчиво нашептывал, что Олег не тот человек, на которого стоит полагаться в сложных ситуациях. Пока Иванов вешал ей на уши очередную дребедень из западной жизни, а Марьяна делала вид, что очень внимательно его слушает, они даже не заметили, что Денис куда-то выходил. Вскоре, пожелав удачи, гости ушли, и Марьяна снова поднялась к себе.

Рассыпанные таблетки сразу же привлекли ее внимание. Аккуратно, по одной, она складывала их в коробку, автоматически пересчитывая. С глухим стуком они падали на дно — раз, два, три… четырнадцать, пятнадцать. Марьяна сунула их в ящик, но буквально через секунду открыла и снова пересчитала. Их должно было остаться шестнадцать. Она была уверена в этом. Только вчера их было восемнадцать, а она приняла всего две. Или три? Старательно отматывая время назад, Марьяна теперь уже не была полностью уверена, сколько же на самом деле штук она приняла.

Странно, но многое из того, что произошло совсем недавно, она уже не могла вспомнить. На нее снова накатила волна страха. Если все оставить как есть, она постепенно будет опускаться все ниже и ниже, пока не упадет на самое дно и сдохнет где-нибудь под забором. Она не может, не должна допустить этого.

Когда Марьяне окончательно удалось убедить себя в этом, она снова резко задвинула ящик, но опять не выбросила таблетки, решив, что когда ей будет очень плохо, ну просто совсем ужасно, вот тогда она, может быть, выпьет одну. Совсем малюсенькую таблеточку, но только одну. Мучимая бессонницей, она проглотила ее уже через несколько часов, даже не дожидаясь возвращения неприятной слабости и трясучки.

— Что-нибудь еще хочешь сказать? — сегодня Марьяна решив, что нападение — лучший способ защиты, сама начала разговор, едва оказавшись на пороге уже хорошо знакомой комнаты.

Лампочка снова горела прежним тусклым светом. Наверное, в отсутствие Марьяны кто-то ее успел заменить.

— Я еще больше убеждаюсь, что сделала правильный выбор, — не отвечая на вопрос, а комментируя какие-то свои потаенные мысли, зловредно хихикнула старуха и замолчала.

В комнате снова повисла зловещая тишина. Напускная храбрость Марьяны быстро начала предательски таять, а ее место мгновенно занял противный, клейкий страх, окутавший все тело от пяток до затылка. Но она совершенно не хотела показывать старухе своих истинных чувств и, вздернув подбородок, снова спросила:

— Может, расстанемся по-быстрому, если нам нечего сказать друг другу?

— Нет, — снова хихикнув, прошамкала старуха. — Рано еще нам расставаться. У меня к тебе есть дело. Пока еще ты не готова окончательно, но скоро… Скоро… Ты ведь даже не имеешь понятия, что тебя ждет. Скоро ты получишь такие возможности, о которых любой человек может только мечтать.

После этих слов Марьяна снова оказалась перед закрытой дверью в комнату старухи. А буквально через мгновение она стала уменьшаться, будто отдаляясь. Вскоре Марьяна поняла, дверь и, на самом деле, удаляется, а она летит все выше и выше. Это чувство не было страшным или неприятным, скорее наоборот. Ощущение полной свободы и необыкновенной легкости окутало ее и подняло на крыльях вверх. Рядом уже не было ни домика в саду, ни темных щупалец, ни старых церквей с черными свечами, только синева чистого неба без единого облачка и безграничная свобода.

Следующие несколько дней она провела, практически не вылезая из постели. Как объяснила себе — ей надо отдохнуть. Эти дни проскочили совсем незаметно, так же как и