— Сейчас, — недовольно буркнула Марьяна, шлепая босыми ногами по полу и на ходу стараясь ощупью попасть в рукава халата. — Ну, что надо? — с этими словами она широко распахнула дверь и встала на пороге, всем своим видом демонстрируя неудовольствие.

Перед ней неуверенно топтался один из охранников, приставленных Магомедом. Будучи невысокого роста, он старался заглянуть ей через плечо, и это ему не удавалось.

— Ты кого-то ищешь? — холодно спросила Марьяна.

Охранник перестал вытягиваться и посмотрел на нее. От ее вида глаза парня округлились. Марьяна ухмыльнулась и ехидно сообщила:

— Мы вчера немного поцапались, и Магомед Султанович ушел. А я плохо себя чувствую и просила бы меня не беспокоить, — с этими словами она попыталась захлопнуть дверь, но не тут-то было. Охранник успел подставить ногу.

— Еще какие-то вопросы? — в голосе Марьяны уже звучала сталь. Это подействовало.

— Магомед Султанович… Он пропал, — в голосе парня появились просительные нотки.

— Как пропал? — Марьяне даже не потребовалось разыгрывать изумление. Она в самом деле не верила своим ушам. Куда же в таком случае он делся?

— Ну, его никто не видел со вчерашнего вечера. Говорят, — охранник неопределенно кивнул головой в пространство, — Магомед Султанович возвращался домой в очень плохом настроении. Ему кто-то позвонил, и он очень расстроился.

«Бедняжка, — буркнула Марьяна сквозь зубы, — надо же, расстроился». Парень сделал вид или правда не расслышал ее слов и промолчал. Марьяна подтвердила:

— Это точно. Домой он явился очень расстроенный. После чего мы… гм… поругались, и я закрылась в ванной. А когда вышла оттуда, его уже и след простыл, — она сама не понимала, почему объясняет это какому-то охраннику. Хотя, наверное, стоило прокрутить эту версию на первом подвернувшемся под руку. Марьяна почувствовала, что скоро придется объяснять то же самое уже в полиции. Дело принимало неприятный оборот, и мысли сразу же вернулись к окровавленному ковру.

— Да, — задумчиво протянул охранник, — и мобильный молчит. Что же теперь делать?

— Ну, я не знаю, — Марьяне хотелось поскорее закрыть дверь и заняться ковром. — В конце концов, когда Магомеда Султановича нет на месте, жизнь же не останавливается. У него есть… этот как его… — она щелкнула пальцами, стараясь вспомнить имя заместителя своего мужа. Оно никак не всплывало. Так, уже начались провалы в памяти. Дело дрянь. Пора принимать меры.

— Хасан, — осторожно подсказал охранник.

— Он самый, — с облегчением выдохнула Марьяна. — Вот пусть Хасан пока и занимается делами, а когда Магомед Султанович вернется, то все объяснит.

— Но Хасан меня сюда и направил, — слова парня прозвучали не столько вопросом, сколько утверждением.

— Ничем не могу помочь, — Марьяна пожала плечами и закрыла дверь. Послышались удаляющиеся шаги.

Вздохнув с облегчением, она заперла дверь и достала из сумки мобильник. Парень прав, надо попробовать набрать номер Магомеда. Быстро пробежав по клавишам, Марьяна услышала сообщение, что абонент временно недоступен. Небрежно забросив телефон в угол комнаты, Марьяна присела перед пятном на ковре и постаралась сосредоточиться.

Она ведь ни в чем не виновата и отвечать перед законом ей не за что. Магомед мог уйти из комнаты только своими ногами. Значит, на тот момент он был жив. Марьяна снова и снова мысленно повторяла эти слова, словно стараясь убедить в этом саму себя. Но уверенности почему-то не прибавлялось, и это мешало сосредоточиться. Вскоре Марьяна поймала себя на том, что все чаще и чаще поглядывает на коробочку из-под крема.

Нет, сразу одернула она себя, не стоит, и вообще надо забыть про эти таблетки, просто прекратить их принимать, и все. Быстрым движением Марьяна поднялась с пола, резко выдвинула ящик тумбочки и бросила коробочку туда, чтобы не мозолила глаза. Выбросить — рука пока еще не поднималась. Хотя, возможно, это был бы самый правильный вариант.

Заглянув в ящик, она увидела маникюрные ножницы. Мысль пришла мгновенно — разрезать этот чертов ковер на мелкие кусочки и выбросить. Первым делом надо найти большие ножницы. Марьяна сразу же приступила к исполнению плана. Она шла по безмолвному, будто вымершему дому.

Тишина, окружающая ее, почему-то казалась зловещей. Обнаружив в одной из комнат большие портновские ножницы, Марьяна так решительно занялась делом, что уже не замечала ничего вокруг. Толстый ковер имел свои преимущества — кровь не протекла до пола. Но зато его так трудно было резать, что к концу Марьяна совершенно вымоталась и проголодалась. Рассовав куски ковра по многочисленным шкафам, она надеялась постепенно избавиться от улик. Наскоро перекусив, усталая, упала в постель. Впервые за много дней она спала без помощи таблеток.

Но к этому времени кошмар уже хорошенько отдохнул и решил начать очередную атаку на свою жертву. Та же комната, освещенная тусклым светом слабой лампочки, оказалась спальней. Старуха, тщательно укрытая пледом, сидела в кресле и смотрела на Марьяну зловещими бесцветными глазами… Время шло, старая ведьма молчала. Стояла такая тишина, что за окном был слышен шелест листьев. Внезапно лампочка под потолком начала мигать, а потом и вовсе погасла. Теперь стало не только тихо, но и темно.

Марьяна, видя, что ничего не происходит, решила тихонько выйти из комнаты. Вдруг она ошиблась дверью, и то, что ей нужно, находится где-то еще? Уже повернувшись к старухе спиной, она услышала позади слабый, надтреснутый голос:

— Ты не ошиблась дверью.

Марьяна теперь окончательно убедилась, что старуха в состоянии читать ее мысли, и испуганно остановилась. Внезапно в душе проснулся давно забытый детский страх перед темнотой. Она вспомнила, что когда была маленькой и оставалась одна в темной комнате, то старалась залезть под одеяло, закрыть глаза, там никакое чудовище ее не найдет. Почему-то тогда казалось, что если не видишь ничего страшного, то его как бы и не существует.

Вот и сейчас Марьяна замерла, стоя спиной к старухе. Ведь если не оглядываться, то можно представить, что там никого нет. А если никого нет, то и бояться некого. Она осторожно вздохнула. И в этот момент сзади послышался шорох. Вскрикнув от неожиданности, Марьяна резко оглянулась. В ночном сумраке комнаты лицо старухи белело каким-то размытым пятном. Но зато страшные глаза внезапно, сначала слегка, а потом все сильнее и сильнее, стали светиться холодным фосфоресцирующим светом.

Марьяна начала медленно пятиться к двери. Но слова старухи заставили ее остановиться и замереть.

— Тебе никуда от меня не деться! Никуда! Даже не надейся! — теперь ее голос совершенно не звучал слабо и надтреснуто. Скорее он был похож на громкое резкое карканье.

Марьяне показалось даже, что она слышит шум крыльев за окном.

Вскрикнув, она проснулась и сразу же