моё внимание. Наклонившись, зашарил рукой по дну, пока не нащупал привлекшую моё внимание щебёнку.

— В рот мне ноги! Это же самородок!

У меня на ладони лежал увесистый масляно-жёлтый камешек размером с бобовое зерно.

— Тяжёленький!

Именно в этот момент меня и одолела золотая лихорадка. За шесть часов я буквально ощупал и перерыл всё пятнадцатиметровое русло ручья, но, увы, больше не нашёл ни крупицы драгоценного металла.

Ещё час я тупо сидел на берегу, отходя от золотых грёз.

— Тьфу на тебя, ёжик-говнокопатель!

Окончательно разочаровавшись в золотодобыче, встал и пошёл к «сердцу Осколка». Поплевав на руки, поудобнее перехватил топор и решительно двинулся к «баобабу».

К моей удаче, полностью срубать дерево толщиной в пару метров в диаметре не пришлось. Едва я прорубил толстенный слой коры, как уже знакомая мне дрожь пространства подсказала, что я закрыл ещё один Осколок.

Была у меня мысль не сдавать самородок скупщику за бесценок, а продать его в ломбард или ювелирную мастерскую, но всё же решил не рисковать. Крылов был не таким уж и большим городом, и вероятность того, что мой небольшой гешефт дойдёт до контролирующих органов, была не нулевой.

Самородок ушёл всего за семьдесят четыре тысячи.

Проводив его грустным взглядом, я решил, что на сегодня хватит.

«Лучше посвящу остаток дня прокачке физухи: побегаю, а потом в качалочку — или лучше Дину пригласить на свидание?»

Всю дорогу до города я думал: показалось мне или характеристики и правда росли быстрее в бою?

Дозвониться до Дины не получилось, но она сама перезвонила, когда я уже подходил к дому. Оказалось, сейчас у неё нет времени, так как она готовится к сессии.

Тем не менее мы мило поболтали, и даже мои пошловатые намёки на более тесную дружбу девушка приняла благосклонно.

«Ха! Ёжики ебучие! Дельце-то, походу, выгорит!»

В отличном настроении я оставил дома снаряжение, переоделся в спортивный костюм и вышел на пробежку.

Через два часа мотания кругов на школьном стадионе я закончил свой забег, когда на «одометре» «Бегуна» цифры поднялись до 73 км из 100.

— Ёжики бегучие! Ещё двадцать семь километров — и можно устанавливать новый мировой рекорд!

Кстати, в последние десятилетия, в связи с более широким развитием спорта и так называемым «Путем Витязя», с рекордами всё было непросто. Даже новичок, а точнее новик — кстати, официальный ранг в «Витязе» — мог выполнить нормативы мастера спорта в нескольких дисциплинах сразу. Не говоря уже о ком-то уровня «богатыря» (тоже официальный ранг): эти чудовища были настоящими монстрами, которых к людям можно было отнести лишь условно.

Отложив получение второго уровня «Бегуна» на завтра, я неспешным шагом отправился в «качалку» — благо почти всё своё спортивное имущество хранил в шкафчике спортзала.

Зал встретил меня подвальной прохладой и тишиной. Из-за летнего времени и отличной погоды на улице желающих потеть в хардкорной качалке не нашлось.

Лебедев, как обычно, дремал в кресле и на мой приход не среагировал — только едва приоткрыл глаза, когда я положил перед ним на стол сто рублей.

Была у меня пока не подтверждённая теория о развитии характеристик. Звучала она просто до идиотизма: чтобы поднять конкретную характеристику, нужно тренировать конкретную характеристику.

Для примера: силу, отвечающую за поднятие тяжестей, нужно развивать поднятием весов. Но чтобы нивелировать «рассеивание» нагрузки на другие характеристики, нужно это делать с максимально возможным весом. То же и с ловкостью: выполнять упражнения на ловкость, в которых сила была бы задействована минимально. Конечно, были в моей теории и дыры — вроде выносливости, которая участвовала буквально в любой физической активности.

— К ёжикам пустые умствования, за дело!

По привычке я начал с разминки, хотя были у меня подозрения, что она мне больше не нужна.

Чтобы не тратить зря время и выносливость, я сразу начал с предельного для себя веса.

Мой последний рекорд в становой тяге в классике — ещё до обретения системы — равнялся ста пятидесяти килограммам. С учётом десяти килограммов, дарованных мне сегментом сферы Науфрагии, сейчас он должен быть сто шестьдесят. С этого веса я и начал. С дикой тряской, от которой звенели диски на штанге, и подскочившим давлением вес был взят.

— Ху!

С грохотом, от которого дрогнули стены, опустил штангу.

«Ну просто охренеть! Минус десять единиц выносливости за один повтор!»

Выждав несколько минут — хотя никакой усталости я не ощущал — я сделал второй подход. Ничем от первого он не отличался: мне было точно так же тяжело. Но тем не менее я уверенно выпрямился, зафиксировав штангу.

«Ещё минус десять!» — отметил я одномоментное убывание выносливости.

Чтобы не загонять себя в ноль и не ждать потом полчаса, пока моя «стамина» восстановится, я стал делать подходы каждые десять минут. Два с половиной часа спустя, когда я уже психологически устал от запредельных весов, я наконец-то получил заветную единицу к силе.

— Сила +1.

В этот момент я как раз медленно тянул штангу. В тот же миг часть веса словно исчезла — и я без особых усилий завершил упражнение.

— Ёжики подкаченные!

Уронив штангу, я полюбовался на странице персонажа подросшей силой, после чего добавил на штангу ещё десять килограммов и уже с куда большим энтузиазмом принялся «тягать» веса.

Я помнил, что мне понадобилось сделать пятнадцать подходов с предельным весом, прежде чем я получил прибавку к силе. Теперь я хотел точно узнать, сколько понадобится превозмочь для ещё одной единички.

В какой-то момент я почувствовал лёгкий голод, а ещё через пять подходов заметил, что восстановление выносливости замедлилось.

— Ёжик-превозмогатор, — пробормотал я, продолжая поднимать штангу.

Пока в какой-то момент голод не стал просто невыносимым. Мне даже показалось, что желудок стал переваривать сам себя.

Несмотря на дикого зверя в желудке, я бы продолжил ползти к заветной единичке к силе. Но пришлось остановиться: выносливость просто перестала восстанавливаться, а мне очень не хотелось умереть от голода на полу подвальной качалки.

— Ладно, на сегодня хватит.

Из зала я выбрался с тремя единицами выносливости.

**Интерлюдия**

Рим. Резиденция Ордена Святого Порога.

Сегодня в плохо освещённом помещении, расположенном в подземельях Ватикана, с каменным столом в центре собрались девять человек. Все были разных рас и национальностей: азиаты, европейцы, негры. Особенно их различие подчёркивали национальные одежды. Но всех объединял почтенный возраст и витающая вокруг незримая аура могущества. Обычно такое ощущение разлитой вокруг силы было от сильных магов или воинов, далеко ушедших по пути витязей.

— Магистры, прошу тишины, — холодный голос великого магистра Гараззо Малвагия словно ножом