Но окно возможности существовало.

Крохотное, неуловимое для обычного взгляда, но оно всё-таки было. И теперь мне нужно было понять, как этим воспользоваться.

* * *

На третьей палубе бой превратился в затяжное изматывающее противостояние.

Прохор стоял у перекрёстка двух коридоров и управлял обороной, стараясь не терять из виду общую картину. Гвардейцы удерживали три направления. Рыцари давили по всем трём.

Здесь, на этом участке, их было шестеро. Шесть движущихся крепостей в тяжёлых доспехах, с энергетическими щитами, которые не брали ни теневые клинки, ни пилы кардиналов.

Алан вернулся после очередной атаки и прислонился спиной к переборке. Его браслет-артефакт, сделанный Октавией, тускло мерцал, он был почти разряжен.

— Я пробовал зайти снизу, — доложил он, тяжело дыша. — Бил в стыки пластин на коленях. Ничего. Щит там такой же плотный, как везде.

— Сверху? — спросил Прохор.

— Тоже. Брэндон прыгнул с трубы и ударил в макушку шлема. Его просто отбросило.

Прохор нахмурился. Их тактика сводилась к тому, чтобы не пускать рыцарей дальше и не потерять при этом своих людей. Пока это удавалось. Гвардейцы были быстрее и юрче, они скользили между стенами коридора, как тени, ныряли под тяжёлые замахи и снова откатывались.

Но просто удерживать позицию было недостаточно. Рыцари медленно, шаг за шагом, продвигались вперёд. Их давление было постоянным и неумолимым. Каждый их удар заставлял гвардейцев отступать хотя бы на полметра, и эти метры складывались.

Ещё чуть-чуть и им придётся отступать с дирижабля так ничего и не добившись.

— Пусти кардиналов ещё раз, — приказал Прохор.

Алан кивнул и мысленно отдал команду.

Четыре кардинала вышли из бокового коридора и бросились на ближайшего рыцаря. Пилы взвизгнули, ударили в щит одновременно с четырёх сторон.

Визг пил стоял такой, что у гвардейцев зазвенело в ушах. Искры посыпались во все стороны. Но щит рыцаря только замерцал и тут же восстановился.

Рыцарь отмахнулся от кардиналов двуручным клинком. Один потерял руку-пилу и отлетел к стене. Второй успел отскочить. Двое других продолжили атаку, но безрезультатно.

— Чёрт бы побрал эти доспехи, — процедил Алан.

Прохор молчал. Он думал.

Щиты рыцарей были слишком прочны для их оружия. Это факт, с которым приходилось считаться. Но бой ещё не был проигран. Они могли держаться довольно долго, и Прохор знал, что сейчас где-то наверху Макс сражается с Роландом. А значит, его задача проста, не пускать подкрепление к Десмонду и ждать.

— Меняем тактику, — решил он. — Перестаём атаковать щиты. Просто держим их здесь. Экономим силы.

Алан кивнул с видимым облегчением. Бессмысленные атаки расходовали энергию и портили химер, а результата не давали.

— И ещё, — добавил Прохор, — отправь двух гвардейцев к нижним коридорам. Если рыцари попробуют обойти нас через технический уровень, мы должны об этом узнать заранее.

Двое гвардейцев бесшумно исчезли в темноте боковых проходов.

Рыцари Десмонда перестроились. Трое впереди, трое за ними. Передние держали общий щит, задние готовились атаковать.

Бой продолжался. Медленный, тяжёлый, без явного перевеса ни одной из сторон.

* * *

Я вернулся к анализу.

Окно уязвимости существовало, это я уже установил. Но оно было настолько коротким, что никакая физическая атака не успела бы сквозь него пробиться.

Даже я не мог бросить клинок за долю секунды, да ещё и точно в тот момент, когда щит на мгновение исчезнет.

Нужно было что-то другое. Что-то, что могло бы проникнуть через это крохотное окно, оставаясь незамеченным.

И тут мне на помощь вновь пришла некромантия.

На корабле уже шёл бой. Мои гвардейцы и химеры сражались с рыцарями Десмонда.

А кое-кто из защитников флагмана уже погиб от моего меча, пока я добирался до Роланда.

Кроме того, несколько моих химер тоже получили серьёзные повреждения. Их мёртвая ткань была идеальным материалом.

Я потянулся к этим источникам некроэнергии. Тонкие нити тёмной силы потянулись ко мне со всего корабля, как ручейки стекаются в реку. Процесс был привычным и не требовал почти никаких усилий.

А потом я начал творить.

Я знал, что обычные химеры здесь не помогут, а значит, нужно было придумать нечто совершенно новое. То, чего я никогда не делал.

Я формировал их, сосредоточившись так, как никогда прежде. Каждое создание было размером с пылинку или даже бактерию. Настолько крохотное, что увидеть его невооружённым глазом было практически невозможно.

Нанохимеры. Пожалуй, это название подходило им больше всего.

Каждая из них несла в себе крошечную дозу некрокислоты, того едкого вещества, которым мои мясные мухи когда-то разъедали врагов. Только теперь его количество было ничтожным, меньше капли, распределённой между сотнями микроскопических созданий.

Сами по себе они были безвредны. Одна такая нанохимера не причинила бы вреда даже ребёнку. Но в этом и был весь расчёт.

Я продолжал формировать их, пока бился с Роландом. Рой сгущался в воздухе вокруг нас, невидимый и неощутимый.

— Ты слишком много думаешь, — заметил Роланд. Он стоял спокойно, его клинок лениво покачивался в руке. — Я вижу это по твоим глазам. Ты ищешь слабое место. Но его нет, Рихтер.

— Все так говорят, — ответил я. — А потом удивляются.

— Я не «все», — его голос стал жёстче. — Я готовился к этому бою тысячу лет.

Он атаковал.

Его меч рубанул по горизонтали с такой силой, что воздух загудел. Я поставил щит и принял удар, хотя меня отбросило назад.

И в ту долю секунды, когда его щит мигнул, десяток нанохимер скользнули внутрь.

Роланд ничего не заметил.

Он продолжил наступление. Ещё удар, ещё один. Я отступал, парировал, уклонялся. И каждый раз, когда его щит открывался для очередной атаки, внутрь проникала новая порция невидимых созданий.

Они оседали на его коже, на внутренней поверхности доспехов. Копились. Ждали.

— Расскажи мне про свою технологию, — попросил я, отбивая очередной удар. Мне нужно было, чтобы он продолжал атаковать. — Эти доспехи, щит, истребители. Ты всё это создал сам?

Роланд усмехнулся. Вопрос ему явно польстил.

— Удивлён? Пока ты спал в саркофаге, я не терял времени даром. Десмонды всегда были лучшими оружейниками мира. А я лучший из Десмондов.

— Скромность никогда не была твоей сильной стороной.

— Скромность — удел слабых, — он атаковал снова, на этот раз метнув два металлических шипа, вырванных из консоли.

Я увернулся от обоих. И ещё несколько десятков нанохимер нашли себе место внутри его доспехов.

— Мир изменился, Рихтер, — продолжал Роланд, наступая. — Ты