с ним стала для неё своего рода водоразделом, но отрицать, что перелом произошёл, было бессмысленно. Желание отомстить, которое долгое время вело вперёд, обернулось горькой насмешкой. Если прежде Джейн свято верила в то, что Уолтер отнял у неё самых близких людей, то теперь всё чаще задавалась вопросом: случись всё наоборот и потеряй отец её, как он воспринял бы эту утрату? Стал бы так же мстить за дочь, не останавливаясь ни перед какими преградами? Стал бы хранить о ней память, раз за разом обращаясь к дорогим сердцу воспоминаниям?

Сейчас, переосмысливая отношение к отцу, Джейн уже сомневалась в том, что идея о мести оправдывает себя. И не потому, что девушка наконец-то разглядела тёмную сторону Джозефа: согласиться с Уолтером в том, что её семья заслужила смерть, она всё равно никак не могла. А потому, что увидела, какой разрушительной бывает жестокость, узнала, какие уродливые формы принимает бессердечие. Всё, чему папа учил её, предстало в ином свете, и его наставления теперь вызывали отторжение. Джейн не хотела идти к своей цели по головам, не щадя никого, а это легко могло произойти, причём незаметно, исподволь, ведь путь мстящего не предполагал сострадания. Тем не менее она твёрдо вознамерилась довершить начатое.

Не ради того, чтобы стать палачом для злодея.

Ради того, чтобы он не стал палачом для других.

Джейн попыталась вообразить, что сказал бы Уолтер, подслушай он эти мысли, и тут же одёрнула себя: «Почему я должна об этом беспокоиться? Здесь его, к счастью, нет, и я могу выдохнуть свободно, не опасаясь, что Норрингтон подстережёт меня в любой момент!»

Неожиданно она ощутила укол сомнения. Столкновения с Уолтером высасывали из неё все соки, но вместе с тем и будоражили, заставляли кровь кипеть. Джейн никогда не знала, когда он соблаговолит навестить её, какие аргументы припасёт, чтобы обернуть всё в свою пользу. Их разговоры больше напоминали дуэль на шпагах, когда каждый из противников стремился точным выпадом причинить боль другому. Их встречи лишали покоя.

Он, Уолтер, лишал её покоя.

«Почему я столько думаю о нём даже теперь, когда он не в силах до меня добраться?!»

– Уверены, что не в силах? – раздался над ухом вкрадчивый голос.

– Что?!

Джейн дёрнулась как ошпаренная, а в следующий миг сообразила, что на этот раз Норрингтон оказался лишь плодом её воображения. На самом деле она по-прежнему бродила вдоль поля одна. «Пригрезилось… – Осознание должно было принести ей облегчение. Джейн, убеждая себя в этом, мысленно повторила: – Его здесь нет. Его здесь нет. Я вне досягаемости Уолтера». Только сладко-горькое чувство, неправильное и такое манящее, тем сильнее разрасталось в груди, чем усерднее она старалась его вытеснить…

* * *

– Ну что вы такие кислые, господа? – Норрингтон обвёл весёлым взглядом людей из своей банды. Громилы, беспринципные воры, убийцы, не ведающие жалости, сейчас все они жались друг к другу, как запуганные щенки. Каждый знал, что добыча Уолтера ускользнула у него из-под носа, и каждый задыхался от ужаса, представляя, каким будет гнев хозяина.

Исключение составляли только два человека.

Джозеф Хантер, угодивший в лапы Норрингтона с самого начала, уже успел уяснить: если тот допустил, чтобы что-то произошло, значит, ему этого хочется. А Фрэнк Дулин, напротив, присоединился к банде лишь недавно и недооценивал угрозу. Безнаказанность, вкус которой он распробовал очень быстро, застилала ему глаза. Хоть шериф и понимал, что с Уолтером шутки плохи, он всё ещё предпочитал искать логичное объяснение всему, что творилось в этом логове, и загонял на задворки сознания подозрения о нечеловеческой природе Норрингтона. Тот никогда и никому ничего о себе не рассказывал, создавая пугающий, зловещий ореол вокруг своей личности, поэтому каждый домысливал на свой лад. Карла уже давно прозвала Уолтера дьяволом, пусть и не рисковала произносить это вслух. Дулин считал его чертовски удачливым преступником, чья жестокость не имела границ. Некоторые и вовсе не задумывались об истинной природе Норрингтона, поскольку он давал им главное – возможность поживиться и не опасаться последствий со стороны законников, разве что со стороны самого Уолтера, если кому-то случалось вызвать его гнев. Но в таких случаях сожалеть о том, что вступил в его банду, было уже поздно.

– Не слышу ваших ответов, – сказал Норрингтон с обманчивой мягкостью, прохаживаясь вдоль игорных столов. Сегодня в казино не наблюдалось никого, кроме его подручных, над которыми сгустились тучи.

Джозеф рискнул сделать шаг вперёд.

– Девчонка сбежала, господин, поэтому все в смятении, – несмело проговорил он, по старинке надеясь, что Уолтер будет доволен, если он назовёт дочь пренебрежительно, не по имени.

– И только-то? А я полагал, приуныли из-за грядущей разлуки со мной.

Шериф тут же настороженно сощурился.

– Вы куда-то собрались, мистер Норрингтон?

– Разумеется, Дулин. Наведаюсь к первым колонистам, в шестнадцатый век.

Несколько человек заискивающе засмеялись, поддерживая, как они считали, шутку Уолтера. Он же снизошёл лишь до асимметричной усмешки. Мистер Хантер сглотнул. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но с них так и не сорвалось ни звука. «Я всё равно не сумею его отговорить», – с горечью подумал Джозеф.

– Места, куда я направляюсь, глухие и отдалённые, – размеренно заговорил Уолтер. – В них есть своя прелесть, так что я, вероятно, задержусь. Не хотелось бы, чтобы наши дела в моё отсутствие застопорились, поэтому необходимо назначить человека, который будет меня замещать. Желающие?

Казино окутала напряжённая тишина. Возможно, многие хотели бы рискнуть и выдвинуть свою кандидатуру, но вопрос Уолтера застал людей врасплох. Наконец, голос подал Фрэнк.

– Как вы знаете, мистер Норрингтон, у меня солидный опыт управления целым городом, ведь, по сути, в Ханнибале всем руководил именно я.

Уолтер едва различимым движением брови велел шерифу умолкнуть.

– А вы, мистер Хантер? Или ваши амбиции уже исчерпались?

– Я?.. У меня ведь уже есть работа, господин… – проблеял тот.

– И вы с ней справляетесь из рук вон плохо. Не уследили за артисткой, сбежавшей, пока вы напивались в трактире. Скоро и остальные сбегут, почувствовав безнаказанность.

Похолодев, Джозеф тут же заверил:

– Я держу их в страхе, клянусь! Я…

– И чем же вы их запугали? – Норрингтон медленно пересёк зал, приближаясь к Джозефу. Каждый шаг глухим эхом отдавался от стен. Люди, мимо которых Уолтер проходил, чувствовали себя так, словно их накрыло волной ледяного воздуха. Животный ужас не давал им ни вдохнуть, ни выдохнуть. – Болью, не так ли?

Остановившись прямо перед Джозефом, он добился от того дрожащего кивка.

– Считаете, что вы усвоили урок?

Мистер Хантер покрылся испариной. Да, он прекрасно запомнил, как быстро боль делает послушным.