К вечеру были за Жирардовом, ночью проехали Ченстохов, утром — Катовицы. В тот же день, в среду, около 5-ти часов дня, на предгорьях Карпат миновали границу Германии, где нас высадили из вагонов и проверили по групповым спискам — таможенного досмотра не было — а затем, в 6 часов, снова проверили и приняли по спискам уже на границе Словакии.

Отсюда начался крутой подъем в гору не только нашего поезда, но и наших русских чувств: по всему пути наш поезд окрестное крестьянство встречало с истинным воодушевлением. Очевидно, о нашем прибытии в Словакию знали уже в приграничных деревнях. Крестьяне приносили в дар молоко, ягоды, всячески выражая симпатию и сочувствие.

Дорога шла все выше и выше среди совсем тирольских пейзажей и наконец, к позднему вечеру, как раньше бывало с настоящими особами, наш эмигрантский поезд «плавно подкатил к дебаркадеру» города Жилина, а на пероне собрались какие-то депутации, встречавшие митрополита и владык, а также представители городского управления и проч. Многие у нас приготовили к этому случаю нужные физиономии, рассчитывая с достоинством выслушать слова прочувственных речей и ответить на них со скромной сдержанностью хотя и страдающих, но все же старших и почитаемых братьев. Предполагалось также, что на приеме этом прорвутся славянские симпатии, которые, кто знает, может быть оросятся и несдержанными слезами. Все это не случилось!

Если мы встретимся, Сергей Львович, то поговорим о диапазоне и тональности мотивов о славянских симпатиях. Эта тема, по нынешнему времени, очень сложная и не для письма. Несомненно, братское чувство существует, но оживляет его и двигает им весьма сложный конгломерат чувствований. Во всяком случае сложности этих чувствований и простоте нашей души не дано было сказаться, так как одновременно с нашим прибытием раздался сигнал воздушной тревоги, огни были потушены и жилинские власти весьма заботливо увели наш поезд в поле, подальше от греха. Когда же, по миновании опасности, вагоны снова «плавно подкатили к дебаркадеру», то депутаций уже не было, не было и речей. Полиция нас снова зарегистрировала, а администрация радушно потчивала печеньем, лимонадом, молоком и проч. Взаимные симпатии славян к славянам остались невысказанными. Впрочем, молчание, ведь, сущее золото!

В Жилине среди ночи — была половина третьего — нам пришлось выслушать известие, которое многих чрезвычайно взволновало. Оказалось, вопреки ожиданиям, что нас тем же поездом отправляют далее, в Татры, в курорт Ломницу, за 125 километров к востоку от Жилина, то есть в непосредственную близость к фронту, который в тот момент приближался к Бескидам. Начались объяснения с полицией, в которых и я принял участие. Полицейский инспектор стал заверять нас, что, в случае опасности, нас вывезут из Ломницы на Юго-Запад. При этом нам разъяснили, что везут нас в лучший на Карпатах курорт, где мы будем хорошо приняты и размещены и что никаких опасений быть у нас не должно. Спорить было напрасно и мы тем же поездом к раннему утру отправились дальше.

Утром приехали в горный городишко Попрат. Тут встретил я русскую даму, давно уже живущую в Попрате, здесь же вышедшую замуж и здесь же овдовевшую и получившую по наследству от мужа небольшой домик. Она настойчиво уговаривала всех нас не спорить с судьбою, которая привела нас в Словакию. По ее словам, здесь все обильем дышит, о продовольственных карточках еще не знают — карточки только на сахар и обувь, работу достать не трудно, а население относится к русским благоприятно. Все это впоследствии оказалось приблизительно верным, но первые встречи на пероне попратского вокзала с представителями местного населения не могли не смутить. Тут пришлось — в который-то раз — объяснять почему мы бежим из отечества, в каком отношении не сходимся с нашими русскими соотечественниками по ту сторону границы и каким это образом не можем поладить с русскими, частью которых являемся. Наши объяснения, очевидно, не убеждают и, во всяком случае, не могут рассеять сложившиеся в душах представления. Они не совпадают с чаяниями, они разочаровывают и не удовлетворяют. Словом, атмосфера не та, в которой расцветают души!

Из Попрата поехали дальше, но уже в маленьких поездах пригородного сообщения. Большой наш поезд разделили на две части. Одна часть его с духовенством была погружена в вагоны трамвая, отправившиеся на восток; другая отправилась в таком же трамвае на запад. Обе группы должны быть размещены в горных курортах, примерно, в десяти километрах одна от другой.

Наша группа вместе с представителями Русского Комитета, то есть с А. В. Полянским, К. К. Яворским и А. Ф. Безобразовой, поехала на курорт Татра-Ломницы, где снова была разбита на три небольшие группы, размещенные в различных отелях в горах. Природа — швейцарской живописности. Со всех сторон горы, вершины и шпицы с остатками снега на склонах, густые леса, отовсюду журчат ручейки, бродят со звонками на шее почти альпийские коровы, на высоте почти в тысячу метров порхают бабочки, а за горами явственно ухают пушки. Первое время это некоторых нервировало, но теперь, в связи с успехами немецкого оружия на Бескидах, стрельбы не слышно, наши опять успокоились и занялись очередными делами. Оставшийся с нами о. Мстислав уже отслужил молебен, организовался и поет церковный хор. Архимандрит скорбит об отсутствии потира и красного вина и собирается служить литургию. Настолько уже обжились, что г. Хренников собирает силы для организации русского концерта и эта тема дебатируется. Много тревог и хлопот с привезенными деньгами — злотыми и марками. И здесь и в Братиславе, куда наши уже успели съездить, злотые и марки отказываются разменять и все наши таким образом сидят без денег, но не унывают, ибо голь на выдумки хитра. Пока-что продают ненужные вещи.

В словацких газетах и в немецкой, издающейся в Братиславе, наш приезд сюда является темой дня. По газетному обычаю, все основательно переврано. Так, например, в одной газете я прочел, что из Польши прибыло 800 священников и боюсь, что к нам на шоссе будут подходить под благословение. В другой — нечто путанное: мы являемся лишь арьергардом или авангардом, а сюда движется волна в 65 тысяч беженцев. Местное население встревожено. Где, в самом деле, разместить и как накормить такую уйму голодного и нищего народа?

Позавчера по этому поводу в словацкой газете помещена большая и явно инспирированная статья, в которой объясняется, что беженцы лишь проходят через Словакию и что лишь небольшая их часть здесь осядет. Те же, что осядут, будут для Словакии полезны, т. к. многие из них немедленно приступят к работе, как нужные здесь врачи, инженеры и