Екатеринбургским советом в отношении царской семьи. В ночь с 17-го на 18-ое июля, через 24 часа после казни царской семьи, к зданию Напольной школы на окраине Алапаевска прибыла конная группа рабочих Невьянского и Верхне-Синячихинского заводов во главе с рабочим-большевиком Петром Старцевым. Заключенные были усажены в экипажи, вывезены в лесистую местность за Верхне-Синячихинским заводом и здесь расстреляны.

Месяцем раньше нашел свою могилу на Урале и Михаил Романов, брат Николая Второго. С весны 1917 года он жил неприметно в Гатчинском дворце. В ноябре 1917 года он явился в Смольный и обратился к В. Д. Бонч-Бруевичу, управляющему делами совнаркома, с просьбой каким-нибудь образом легализировать его положение в советской республике. Бонч-Бруевич оформил на бланке совнаркома разрешение Михаилу Романову на свободное проживание в России в качестве рядового гражданина. В феврале 1918 года, когда общая ситуация резко изменилась, Михаил Романов решением Петроградского совета был выслан на жительство в Пермь. Его вольготная жизнь в центре города, в роскошных комнатах гостиницы „Королевская“, с секретарем, поваром и шофером, возмущала рабочих. Многие открыто выражали свое негодование. На заводских собраниях и митингах послышались требования отправить Михаила в тюрьму или казнить его. С митинга на Мотовиловском заводе поступила в Пермский совет резолюция: если органы власти не посадят Романова под замок, население само с ним разделается.

Так оно и случилось. В ночь на 13-ое июня 1918 г. в гостиницу „Королевская“ пришла группа неизвестных. Они увели с собой Михаила, вывезли за город и в шести километрах от Мотовилихи, за нефтяными складами, в зарослях кустарника, расстреляли. Как было установлено, Михаила Романова казнили местные рабочие А. Марков, В. Иванченко, Н. Жуков и К. Колпашников. Возглавил группу председатель Мотовилихинского поселкового совета Г. Ш. Мясников. Четверо великих князей были казнены в Петрограде в январе 1919 года, в дни красного террора, которым республика ответила на белый террор».

* * *

Это советское описание судьбы монарха, его семьи и других членов династии подтверждает в основном то, что было установлено судебным следователем Н. А. Соколовым и сообщено его книгой «Убийство Царской Семьи». Оно категорически и ясно опровергает утверждение, что кому-либо из них удалось избежать смерти, с одним только исключением — княгиня Елена Петровна в Алапаевске расстреляна не была. Ее спасла принадлежность к сербскому королевскому дому.

Обращает на себя внимание неоднократно повторенное М. Касвиновым утверждение, что совершенные в Екатеринбурге, Алапаевске и Перми преступления были вызваны постановлениями местных, провинциальных советов и даже, в случае великого князя Михаила Александровича, отношением населения к их жертвам. Вопреки очевидности, Касвинов возлагает всю вину за эти убийства на русский народ, отрицая причастность иноземцев к смерти императорской семьи. Между тем, в книге Соколова (стр. 110–111) приведен полный именной список 72 красногвардейцев, с 17-го мая 1918 года стороживших царскую семью. Начальник этого отряда — Родионов — был русским, но по меньшей мере 60 стрелков были латышами. О внутренней охране Ипатьевского дома Соколов на 121-ой странице написал: «Ее составили рабочие местной фабрики братьев Злоказовых. Выяснить ее состав не представило затруднений». Из них девятнадцать были русскими, а двое — поляками. Возглавлял ее упомянутый Касвиновым Александр Авдеев, непосредственный участник убийства царской семьи, 35-летний бывший слесарь. Соколов, на 124-ой странице своей книги, назвал его «самым ярким представителем отбросов рабочей среды, типичным митинговым крикуном, крайне бестолковым, глубоко невежественным, пьяницей и вором».

Первоначально Авдеев был комендантом Ипатьевского дома, но в начале июля 1918 года им стал Юровский. Злоказовские рабочие из внутренней охраны стали внешней, а помощник коменданта, 28-летний Александр Мошкин, был арестован. Ближайшим помощником Юровского стал некий Никулин, имени которого Соколов не установил.

В расстреле царской семьи участвовали 11 человек, в том числе Юровский, Ермаков и Авдеев. Семеро были латышами. В доме и в подвале, где этот расстрел состоялся, были обнаружены после вступления белых войск в Екатеринбург надписи на немецком и венгерском языках, но были ли их авторы участниками преступления установить не удалось.

Касвинов полностью подтвердил сообщенное Н. А. Соколовым уничтожение останков царской семьи, но не упомянул причастности к нему областного комиссара Войкова, приказавшего управляющему аптекарским магазином Мецнеру «немедленно и без всякой задержки и отговорок» выдать служащему комиссариата Зимину сначала пять пудов серной кислоты, а затем дополнительно, еще три кувшина. Эта серная кислота помогла убийцам уничтожить трупы жертв.

* * *

Значение сообщения Касвинова о судьбе императора Николая Александровича, его семьи и других членов Дома Романовых не в нескольких ранее не известных подробностях кровавых преступлений, совершенных коммунистическими захватчиками власти в России, а в том, что его рассказ бесповоротно опровергает притязания самозванцев и самозванок, выдававших себя и, в некоторых случаях, все еще выдающих себя за убиенного монарха, его семью и ближайших родственников. Косвенно, эти лжецы пытаются оправдать тех, кто — как Свердлов и Голощекин — задумали и постановили смерть Екатеринбургских и Алапаевских жертв, или — как Авдеев, Ермаков, Юровский и другие — непосредственно участвовали в этом злодеянии. Настанет день, когда освобожденная Россия заклеймит не только палачей, но и тех, кто — по тем или иным соображениям — пытался опровергнуть их страшную вину.