письменный стол Аскольда и начал бездумно открывать и закрывать ящики, изредка трогая предметы внутри. – Видишь, мне так интересно, что я даже помог тебе. Ну? Удиви меня.

Я неуклюже поднялась, чувствуя, как каждая клеточка тела ноет при движении, и побрела в ванную.

В морге с Аскольда смыли кровь. Раны на запястьях и под сердцем выглядели едва заметными порезами. Казалось, если вложить руку в его неподвижные пальцы, он легонько сожмет их в ответ.

Я пустила воду, избегая смотреть на себя в зеркало. Включила электрическую щетку, принялась сосредоточенно водить по зубам. В голове снова зазвучал голос Лестера:

– Мы будем его расчленять? – Он распотрошил найденную в недрах ящика колоду карт и принялся обмахиваться ими, как веером.

– Нет.

– Тогда что – оживлять? Ты снова пожертвуешь половиной души? А нет, прости! – Лестер взмахнул изящной длинной кистью. – У тебя же осталась всего половина.

– Лучше подожди за дверью.

– Да вот еще! Мне любопытно, насколько ты сбрендила.

Паста во рту кончилась, а я продолжала елозить щеткой по зубам. Почему я не проверила вчера утром пульс Аскольда? Хотя что бы это изменило? Кто вообще умирает от стигматов?.. Впрочем, раньше я думала, что и от порчи не бывает вреда. Что он имел в виду под фразой «Я отдал тебе свое»? На первый взгляд как будто очевидно: это была его квартира, он переписал ее на меня. Тогда зачем надпись?..

Я тряхнула головой. Если не отвлекусь, то просто лопну от вопросов. Нужно поехать в институт – пары же никто не отменял. И реклама сама себя не настроит. На прошлой неделе я готовила к запуску макет для магазинчика дамских часов, но так и не закончила.

Я прополоскала рот и подняла глаза. Из зеркала на меня смотрела измученная девушка в темно-коричневом худи. Лицо у нее было осунувшееся, глаза – усталые, потускневшие.

Какой сегодня день недели? Вроде бы вчерашнее утро началось с подготовки к свадьбе. А свадьбу назначили на понедельник. Я еще возмущалась: кто проводит свадьбы по понедельникам? Аскольд только хмыкнул в бороду и пробормотал: «Тот, кто думает, что мир крутится вокруг него».

Пальцы вцепились в раковину. Дышать. Вдох, медленный выдох.

Надо привести себя в порядок. Я плеснула в лицо ледяной воды. Провела деревянной щеткой по волосам. Потом скинула одежду, прошла в комнату и выбрала из шкафа черное деловое платье с белой оторочкой на рукавах – может, хоть оно меня организует? Тщательно накрасилась, закрутила волосы в пучок. Осталось выпить кофе, и стану похожа на человека.

На дисплее кофемашины я ткнула в «капучино» и на автомате подумала, что Аскольд всегда выбирал «эспрессо».

Хватит, Вера.

Я замерла с чашкой в руках. Если свадьбу назначили на понедельник, то сегодня должен быть вторник. По вторникам нам обычно ко второй паре. История, потом социология. Можно пропустить разок… Хотя я и так прогуляла вчера весь день. Сколько времени, интересно? Сделав глоток, я глянула на настенные часы – и чуть не поперхнулась.

Часы показывали ровно три.

Чашка со стуком плюхнулась рядом с клеткой. Веля выглянул из домика, понюхал воздух и спрятался обратно. Три часа! Сколько же энергии ушло на то, что я сотворила?

– А тебе наша Альбиночка ничего за такое не сделает? Твое-то время закончилось…

Лестер вытянул шею – видимо, чтобы лучше видеть. Но смотреть было не на что. Главное происходило у меня внутри. Я опустилась на корточки рядом с обнаженным телом Аскольда и прижала ладони к полу. Закрыла глаза, вспоминая лед Озера. Твердый, как алмаз, и прозрачный, как стекло. Только на Озере лед скрывал души мертвых, а здесь будет хранить тело, пока не придет время.

Температура в комнате резко упала.

– Ну, и зачем ты это сделала? – скептически спросил Лестер.

Сил на ответ не осталось. Я смогла только подняться и шатаясь дойти до двери.

– Ты же не сможешь его оживить! – настойчиво донеслось мне в спину.

– Я найду… – губы еле двигались. – Найду… способ.

– Какой? – Лестер возник у меня прямо перед носом. – Первенца уже пообещала, теперь что? Себя? Родителей? Нельзя торговаться с Богом вечно!

Я хотела оттолкнуть его, но рука прошла сквозь воздух. Из последних сил я дернула дверь и вывалилась в коридор.

– Потом… – прошептала я, сворачиваясь на полу. – Я найду…

Вспомнив все окончательно, я решительно прошла в кабинет – и замерла на пороге. По центру темно-серого ковра возвышался ледяной гроб.

* * *

Строго говоря, это был не совсем гроб. Скорее, голубовато-прозрачная цельная глыба размером с небольшой платяной шкаф. Сквозь лед виднелись тонкие запястья, впалая грудь с ровной линией под сердцем и умиротворенные черты знакомого лица.

Я несколько раз глубоко вдохнула ледяной воздух. Коснулась гладкой поверхности и провела по ней кончиками пальцев.

Лестер заверил меня, что за десять часов в холодильнике тело не начало разлагаться. И действительно, Аскольд выглядел мирным и безмятежным, словно просто спит и вот-вот откроет глаза.

Ладонь легла поверх застывшего лица. Вчера мне казалось, что оживить его будет проще простого: нужно всего-то разморозить Ледяное Озеро, достать душу и вернуть в тело. Но как это сделать? И кто может это знать?

Кроме Смотрящих, никто не приходил на ум. Александр наверняка скажет, что я заигралась в Бога, а Кирилл потребует что-то взамен. Может, снова попытать счастья у Лестера? В конце концов, один раз он уже помог.

По квартире прокатилась навязчивая мелодия – звонили в дверь. Журналисты? Они вроде не знают адреса. Маргарита? Она бы предупредила заранее.

Я плотно прикрыла за собой дверь кабинета, на цыпочках подошла ко входной и заглянула в глазок. С другой стороны стекло закрывало что-то белое с темными строчками.

– Оперуполномоченный Станислав Беленький, – донеслось из общего коридора.

Мне стало жарко, потом резко холодно. Я заставила себя глубоко вздохнуть. Ему, наверное, нужно проверить разные версии. Аскольд – заметная фигура. Победитель телешоу. С ним до сих пор на улице иногда фотографируются.

Фотографировались.

– Вера Александровна? – позвал приятный низкий голос. – Вы дома?

Я молча отступила. Притвориться, что меня нет? Антон велел не переживать, если кто-то заглянет побеседовать… Но это было до того, как труп Аскольда исчез из морга.

Я в последний раз глубоко вздохнула и щелкнула замком. На пороге стоял лысый мужчина головы на две выше меня, в джинсах и свободной кожаной куртке. Он был поджарый, но странно нескладный, с длинными руками и бегающими, глубоко посаженными глазами.

– Здравствуйте! – Оперуполномоченный Станислав Беленький глянул мне за спину. – Не возражаете, если я войду?

Как будто у меня есть варианты.

– Заходите.

Я посторонилась. Кровь бешено стучала в висках.