— А вы?

— Принц крови, сиятельная. Не наследный. Ронуальд Честный, младший сын короля.

— Постараюсь запомнить… Вам не кажется, что принц на белом коне — это уж слишком банально?

— Я не совсем понял, что вы имеете в виду, сиятельная!

— Было бы лучше, если бы ваша лошадь была ну хоть рыжей в черное пятнышко. Это очень хорошо смотрится.

Я еще раз попыталась дотянуться до язычка молнии. Ткань он зажевал что ли? Мне в этом платье еще столько идти до гримеров. Надеюсь, оно доживет хотя бы до вечера?

— Да, хочу, чтобы она была рыжей. Определённо, так будет лучше. Вы мне не поможете с платьем, молнию никак не могу дотянуть до верха?

— Воля ваша, сиятельная, — немного смутился актер.

— Госпожа Снежить, — подал голос тот, кого я приняла за переодетого гоблина, — Я пришел, чтобы снять с вас мерки. По договору мы обязаны предоставить вам два комплекта ночной одежды и одно платье, — свиток прошуршал в меховых пальцах, гоблин пошевелил носом. Один в один мой начальник. Может, у него есть брат? Только не это!

— Мой наряд еще не готов? Неприятно получилось.

— К обеду все доставят! — гоблин буквально воздел руки к небу, — Через час! Клянусь! Все будет исполнено! Мы умеем шить быстро, когда цена за скорость так высока!

— Волшебно!

— А кто теперь не колдует, госпожа? Выкручиваемся, как можем.

— Хорошо. Я сейчас спущусь. Ничего, если я на площадку возьму собаку? Никто не будет мне возражать?

— Никто не осмелится, слово чести, — немного пафосно ответил принц.

Что ж, каждый по-своему готовится к роли. Я вернулась в гостиную, быстро прошла на кухню. Холодильник не шумит, но внутри прохладно. Странная у него дверца, конечно, даже резинки на ней нет по краю. Еще и полки черные, не выдвигаются, сделаны, похоже. из камня, а может, из глины получились такие. Гладкие совсем, немного матовые.

Так, это все мелочи, лучше посмотреть, что осталось от вчерашнего пиршества. Буженина? Отлично. Это мне, это мое. Собаке слишком жирно будет. Вот куриная грудка ему подойдет. Я вытряхнула содержимое блюда в собачью миску. Жалко, конечно, разбазаривать продукты, но раз уж я пса приручила, нужно его чем-то кормить. Потом куплю ему корм, а может, консервы, ну или фарш наконец.

— Ешь давай, кто знает, как сложится день. Вот только не нужно корчить такую недовольную морду, и так нас уже ждут. Да и тебе понадобятся силы.

Пес взял мясо так аккуратно, будто от миски било током. Буквально кончиком клыков подхватил, едва коснулся носом посеребренного края, отпрянул, проглотил добычу.

Я сунула ноги в туфли, сбежала вниз, Шарль увязался следом. Где-то здесь, наверное, есть поводок пса. Хорошо бы найти и ошейник.

— Надеюсь ты не боишься пушек и выстрелов. Верная примета, если что-то такое есть на площадке, оно наверняка станет стрелять. Поводки, обычно вешают перед дверью. Не видишь? Вот и я не вижу. А он должен быть. И где? Может, в шкафу?

Я завернула за угол. В том месте, где раньше был договор, теперь появился оттиск меди на дереве. И я узнала этот узор. Точно такой, один в один, был в дневнике у бабушки. Серебряная Лилия склонила голову к пышной снежинке, будто познала ее смертельную силу и власть. Странные ощущения. Да и текст тоже странный. Всюду в него вплетено имя. Я — владелица замка, я — та, кому суждено открыть двери, я — та, кто станет беречь сей мир от врагов. Что за глупость?

И вновь в голове встают кружевом, обретают плоть старинные сказки нашей семьи. Снежить — та, что не живая, не мертвая. Дева, в чьих руках дар жизни и дар смерти сплелись. Ее судьба и ее проклятие — приносить дары в мир живых. Кому-то к добру, кому-то и к худу.

Руки бабушкиной сестры словно бы вновь перевернули листы старой тетради, почти дневника. В каждом движении видны и забота, и покорность судьбе.

— Ты тоже Снежить. Родилась такой. Это придётся принять.

— Почему? А если я откажусь?

Легкая рука проходится по моим волосам.

— Боги не оставят тебе выбора, вынудят быть той, кем ты родилась. Настоящей Снежитью. Не отрекайся, или небеса отберут все самое дорогое. Судьба твоя не будет простой, но будет ох какой интересной. Все мы такие.

Я отвела взгляд от таблички, недоумевая, шагнула назад. Почему легенды нашей семьи выбиты здесь, на табличке? Это что, шутка? Я прошла к шкафам, выдвинула первый же ящик. Внутри всякая мелочь: банки, склянки, бусины. Во втором нашелся крепкий ошейник и длинная цепь. Не густо, но что уж есть.

— Иди сюда, выбора у тебя нет. Шарль!

Пес скульнул, перевернулся кверху пузом. Ясно, кое-кто не приучен гулять. А может, просто не любит.

— Так надо. Чтобы ты без спроса никого не покусал.

Пес присел на лапах, подкрался ко мне, доверчиво ткнулся носом в живот.

— Нас ждут, это уже неудобно.

Какие же у него глаза, почти человечьи. Я застегнула пряжку, поправила шерсть и наконец вышла во двор. Солнце светит, ветерок продувает, крупный попугай на воротах сидит. Конь под принцем стал рыжим, а сам принц побелел. Гоблин морщит свой длинный нос, перекладывает лучик солнца с одной лапы на другую словно монету. Чуть поодаль мелко дрожит парень в длинном плаще, будто очень сильно замерз. Его тончайшие волосы заплетены в тугую косу, из нее наружу торчат острые ушки. В руках несчастный сжимает крохотный свиток.

А вон и карета прямо за кустом, обсыпанным ягодами. Интересная такая. Эта дверца распахнута ко мне, а сквозь вторую виден вчерашний замок, она открыта прямо в его двор. Вот и ехать никуда не придётся.

Я зажмурила глаза. И вновь разум пронзило детское воспоминание. Тайга, дачный домик спрятан в самой глубине леса, на столе яркие фрукты. Нарисованный на скатерти апельсин один в один похож на тот, что лежит сверху. Вот только я точно знаю, что таких фруктов нигде не бывает, и откуда их взяла бабушка, непонятно. И сундук ее светится изнутри, даром, что заперт на три замка. Свет все одно бьет из-под крышки и использовать его можно вечером вместо керосинки.

— Все придут к тебе на поклон. Придёт твое время, девочка, вот увидишь. Не смей отказываться от судьбы, а то все-все потеряешь. Саму себя потеряешь.

— Когда? — тороплюсь спросить я, но двоюродная бабушка будто бы не слышит.

— Хутор здесь дальний, никто ничего лишнего не увидит. А кто из местных пропадет любопытный, так, то